Оба наёмника двинулись одновременно. Один направился к Рейнару, второй — ко мне. Места для отступления почти не оставалось: за спиной стоял стол, справа теснились сундуки, слева возвышались полки с бумагами, пережившими несколько поколений.
Рейнар ударил первым. Рукоять кинжала обрушилась на запястье ближайшего мужчины прежде, чем тот успел вытащить меч полностью. Клинок со звоном упал на камень. Наёмник отшатнулся, но удержался на ногах и попытался схватить герцога за плечо.
Второй протянул руку ко мне. Я отступила, наткнулась на край стола и нащупала погасший канделябр. Не раздумывая, швырнула его мужчине в лицо. Тяжёлый металл не сбил его с ног, зато заставил закрыться и потерять мгновение.
Этого Рейнару оказалось достаточно. Он резко толкнул первого противника на дверной косяк, перехватил руку второго и оттеснил его в сторону, открывая путь наружу.
— Сейчас!
Я прижала к груди письмо матери и бросилась к выходу. Октавия отскочила, чтобы нас не смяли. Отец выкрикнул моё имя, но в этот раз оно не остановило меня.
Мы выскочили в часовню. За спиной раздались проклятия, звон поднятого меча, короткий приказ Октавии. Рейнар повёл меня через боковой неф, не по той двери, через которую мы вошли. Между колоннами скрывался проход к узкой галерее старого крыла.
— Они догонят нас, — выдохнула я, подбирая тяжёлую юбку.
— В тесном коридоре им придётся идти по одному.
Он говорил спокойно, но дыхание стало глубже. Документы Рейнар держал под мундиром; кинжал по-прежнему оставался в руке.
За нами гремели шаги. Кто-то опрокинул скамью, Октавия требовала не повредить бумаги, отец продолжал звать меня, чередуя просьбы с приказами. Эти звуки смешивались, но ни один уже не имел прежней власти.
Галерея уходила вниз. Рейнар знал каждый поворот и не замедлялся. Мне приходилось почти бежать, держась свободной рукой за стену. В одном месте лестница стала такой узкой, что мы спускались боком. Старинное платье мешало, корсет не позволял полноценно вдохнуть, однако страх придавал силы.
— Почему сразу в большой зал? — спросила я между вдохами. — Разве не безопаснее укрыться у стражи?
— Украденная печать даст им возможность объявить нас преступниками. Если спрячемся, поддельный приказ успеет стать официальной версией. Нужны десятки свидетелей раньше, чем Октавия заставит двор поверить ей.
Я поняла. В этой борьбе толпа, ещё недавно наслаждавшаяся нашим унижением, могла превратиться в защиту. Слишком много глаз не позволят бесследно отнять документы или заставить нас замолчать.
Шаги позади то приближались, то отдалялись. Рейнар не замедлялся на поворотах и уверенно выбирал нужные проходы, пользуясь знанием старого крыла. Эхо мешало понять, насколько близки преследователи, но нам требовалось лишь добраться туда, где собралось достаточно свидетелей.
Впереди появились полосы света и шум просыпающегося дворца. Слухи уже покинули закрытое крыло. Где-то хлопали двери, слуги торопливо переговаривались, стражники требовали объяснений. Стена тайны, которую Агата удерживала несколько часов, начинала рушиться.
Мы вышли на верхнюю площадку центральной лестницы. Внизу собирались люди: полуодетые дворяне с плащами поверх ночных рубах, напуганные дамы, слуги со свечами, охранники, не знавшие, чьи приказы исполнять. Все смотрели в разные стороны и перебивали друг друга.
Рейнар повернулся ко мне.
— После следующего шага спрятать ваше имя уже не получится.
Я ощутила письмо Аделины под корсажем. Мать ждала, что однажды я смогу выбрать. Этот час наступил раньше, чем я успела подготовиться.
— Я больше не хочу прятаться.
Он коротко кивнул. Мы вместе ступили на освещённую лестницу, навстречу десяткам изумлённых глаз…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
