Рейнар не отступил. Ключ оставался в правой руке, левая медленно приблизилась к кинжалу. Он двигался без показной угрозы, с уверенностью человека, который много лет готовился к дню, когда разговоры перестанут спасать.
Октавия наблюдала за ним с холодным терпением.
— Я не хочу устраивать скандал. Открой архив, передай мне содержимое, и твоя жена сохранит положение. Если перестанет задавать вопросы о своей крови, сможет прожить вполне обеспеченно.
Горький смешок вырвался прежде, чем я успела сдержаться.
— Какая щедрость.
Тётка впервые взглянула на меня не как на вещь.
— У твоей матери была та же неприятная привычка: говорить неудобные истины тихим голосом. Отчасти поэтому она и закончила жизнь в одиночестве.
Жестокость прозвучала буднично, словно чужое страдание служило ей лишь приправой к беседе. Отец опустил глаза. В его лице смешались стыд и трусость, но ни того ни другого было недостаточно, чтобы он встал рядом со мной.
Рейнар сместился так, чтобы не скрывать меня полностью.
— Вы больше не станете говорить о её матери без позволения Элианы.
От сдержанного холода в его голосе по коже прошла дрожь.
— Как быстро ты научился оберегать то, что едва ли сумеешь удержать, — заметила Октавия.
Один наёмник продвинулся, но остановился после едва заметного движения герцогского кинжала. Тогда я поняла: они не уверены, что одолеют Рейнара тихо. Шум привлечёт слуг и гостей, а Октавии не нужен был открытый бой. Если бы она желала только нашей смерти, приказ уже прозвучал бы.
Ей требовалось, чтобы архив открыли законным способом. Мы нужны были живыми — по крайней мере до тех пор, пока не распахнётся дверь.
— Вы не можете просто отнять найденное, — медленно сказала я. — Если бумаги касаются наследования, придётся доказать, что они обнаружены должным образом и признаны тем, чья кровь даёт на них право.
Октавия выдержала короткую паузу. Я задела её, пусть совсем немного.
— Неплохо. Теперь понимаю, почему духовник советовал не считать тебя глупой.
Отец раздражённо оглянулся на тёмные окна.
— Хватит тянуть. Ночь заканчивается.
— Моя ночь закончилась у алтаря, когда ты передал меня чужому человеку, заранее зная о ловушке.
Он открыл рот и впервые не нашёл заготовленного ответа. Передо мной стоял не всесильный глава семьи, а уставший должник, слишком слабый, чтобы отказаться от предложения тех, кто обещал сохранить фамилию. Это зрелище не принесло удовлетворения. Оно лишь показало истинный размер его малодушия.
Октавия указала на дверь.
— Я не собираюсь превращать часовню в суд. Элиана войдёт со мной. Рейнар останется снаружи.
— Нет, — сказал он.
— Тогда она умрёт, не узнав, кем была её мать.
— А вы останетесь без документов, — вмешалась я. — Если моё присутствие действительно необходимо, вы не станете распоряжаться мной как служанкой. Я войду вместе с мужем либо дверь не откроет никто.
Все замолчали. Даже наёмники посмотрели в мою сторону. Руки дрожали, и я прятала их в складках платья, но голос оставался твёрдым.
— Ты говоришь совсем как мать, — наконец произнесла Октавия.
— А вы до сих пор так боитесь её, что пытаетесь похоронить даже память.
На этот раз маска дала трещину: губы женщины сжались, в глазах вспыхнула злоба. Я попала в самое болезненное место…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
