Второй ход Алина сделала среди людей в погонах.
Заместителем Макара служил майор Громов — грубый, тяжелый, прямолинейный человек, завидовавший начальнику и презиравший его жену. Он считал Алину просто удобной вещью при хозяине, позволял себе липкие шуточки и не скрывал брезгливого любопытства. Алина никогда не отвечала. Только запоминала. Ее внутренняя картотека не знала забытых страниц.
Однажды в колонию приехал новый проверяющий с очередной ведомственной проверкой — майор Беляков, мелкий суетливый чиновник, который наслаждался возможностью заставлять других нервничать. Вечером, как и положено в созданной Макаром системе, он оказался в кабинете санчасти. После третьего бокала речь его стала быстрой, самодовольной, рыхлой.
— А Громов-то ваш не так прост, — говорил он, подмигивая Алине. — Думает, я не вижу, как он под Степаныча яму роет. Папочку уже принес. На начальника, на одного молодого лейтенанта, на кого только не принес. Хочет место под себя расчистить. А я пока смотрю, чья карта сильнее.
Алина слушала, изредка задавала тихие уточняющие вопросы, и к утру знала достаточно.
За завтраком она налила Макару кофе и сказала как бы между делом:
— Странный этот Беляков. Вчера долго жаловался. Говорил, что Громов мутит воду. Что твой заместитель собирает бумаги и может подставить руководство.
Макар поднял глаза.
— Так и сказал?
— Сказал, что в отчете отметит, если ты сам не примешь меры. Ему не нравится, когда под начальником копают изнутри.
Макар поверил. Вернее, он доверял не столько Алине, сколько собственной системе. Если пьяный проверяющий сказал это в ее кабинете, значит, инструмент снова сработал правильно. Да и Громову он давно не доверял.
Через неделю наверх ушел рапорт о потере доверия и системных недочетах. Еще через две недели Громова перевели с понижением на дальний глухой пост, где карьера обычно замерзала насмерть.
На следующий день Алина встретила в коридоре того самого молодого лейтенанта — Орлова. Он был из тех редких людей, кто еще верил в устав, честную службу и то, что правильный рапорт может что-то изменить. Лицо у него было усталое, но глаза — чистые.
— Лейтенант, — позвала Алина. — У вас пуговица на кителе почти оторвалась. Непорядок.
Он смутился, покраснел, начал извиняться.
— Ничего страшного. Зайдите на минуту, пришью. Заодно давление измерим, вы что-то бледный.
В кабинете она пришивала пуговицу медленно, аккуратно, будто занималась обычной мелочью. Говорила о погоде, о плохом кофе в столовой, о том, что усталость у молодых офицеров обычно видна раньше, чем они сами ее замечают. А потом, завязывая узелок, произнесла, не поднимая глаз:
— Не отдавайте черновики тем, кто улыбается и предлагает помочь, особенно если этот человек старше по званию. Иногда бумаги лучше переписать начисто, прежде чем они лягут на стол. Мало ли что в них могло оказаться лишним.
Орлов замер. Он понял. Громов действительно просил у него отчеты «для сверки».
— Я не знаю, как вас благодарить, Алина Петровна.
— Просто работайте честно, лейтенант. И помните: верность не всегда там, где ее прописывают в уставе.
Она затянула нить и откусила лишнее. Вторая невидимая нить легла в ее руку. Теперь внутри охраны у нее появился человек, который будет смотреть на нее не как на вещь, а как на спасение.
Макар в те дни пребывал почти в восторге. Он избавился от опасного заместителя, укрепил позиции, получил благодарный взгляд молодого офицера и решил, что все это — плоды его собственной гениальности. Вечером он принес Алине букет полевых цветов, первый за многие годы.
— Ты мой лучший проект, — сказал он, обнимая ее. — Мой талисман. С тобой я эту зону сделаю образцовой, а потом выберемся в большой город. Поднимемся выше.
Алина позволила себя обнять. На ее лице появилась легкая улыбка.
— Я просто делаю то, что нужно, Макар. Для нашего спокойствия.
Он не услышал, как холодно прозвучало последнее слово. Не понял, что под спокойствием она давно имела в виду не его карьеру, не их брак и не будущий высокий кабинет, а только свою собственную возможность довести начатое до конца. Макар считал ее своим созданием. Он не знал, что созданное им существо уже переросло мастера и строит рядом с его паутиной свой куда более темный мир…
