— Я возьму его, — сказала она.
Тарас уставился на неё. Даже кот на мгновение перестал рычать.
— Простите, что?
— Оформляйте документы на Уголька. Он поедет со мной.
Молодой человек растёр лоб ладонью.
— Вы слышали, что я рассказал? Это не просто неласковый кот. Он человека покалечил. Попытаетесь погладить — и сами пострадаете. А вы одна. Кто вам поможет, если это случится дома?
— С болью я умею обращаться, — ответила Нина, поднимаясь. — Трогать его против воли не стану. Захочет подойти — подойдёт. Приготовьте бумаги.
Тарас ещё пытался убедить её. Говорил о травмах, ссылался на статистику, приводил пугающие примеры, объяснял, чем может закончиться её упрямство. Нина не перебивала его и не спорила с каждым доводом. Она просто оставалась при своём решении. Наконец он понял, что разговор ничего не изменит, и повёл её в офис.
Помимо обычного договора пришлось подписать отдельный документ: приют снимал с себя ответственность за травмы, которые животное может причинить хозяйке. Нина расписалась на каждой странице. Тарас собрал бумаги и задал последний практический вопрос:
— В чём повезёте? Коробку он раздерёт.
Из большой сумки женщина достала жёсткую пластиковую переноску. У контейнера был надёжный замок.
— Подойдёт? Сможете его сюда посадить?
— С коллегой попробуем. И без толстых перчаток тут никак. Придётся подождать.
Нина устроилась на стуле в приёмной. Из карантинного помещения доносились шипение, возня, приглушённые крики. Она сидела спокойно. Лёгкой жизни с этим котом никто не обещал, и сама Нина не рассчитывала на мгновенную благодарность. Но среди пугающих звуков было для неё одно несомненное обстоятельство: сегодня его не оставят ждать смерти.
Ей предстояла долгая работа, и она это понимала. Нельзя было одним решением перечеркнуть то, из-за чего он теперь защищался от всякого движения. Однако вместо оставшихся трёх дней у него появлялось время — столько, сколько понадобится, чтобы перестать ждать удара. Ради этой возможности Нина подписала бумаги. Не потому, что не услышала предупреждений, а потому, что за ними услышала ещё и его страх.
Через двадцать минут Тарас вынес переноску. Пластиковые стенки ходили ходуном; внутри Уголёк метался и рычал. Нина взяла тяжёлый контейнер, поблагодарила сотрудника и вышла на мороз.
Такси пришлось ждать долго. Ветер забрасывал снег на крыльцо и пробирался под одежду. Когда у ворот наконец остановился старый жёлтый седан, водитель посмотрел на её ношу с явным недовольством. Степану было около пятидесяти; грузный, усатый, в потёртой кожаной куртке, он зябко повёл плечами, открывая заднюю дверь.
— Кто это у вас там?
— Кот.
— Что ж он так бушует? — Степан вернулся за руль и поспешно завёл мотор.
Нина пристегнула переноску ремнём и села рядом. Рычание наполняло салон непрерывным тяжёлым гулом. Сквозь него слышалось, как когти скребут пластик.
— Боится очень, — объяснила она.
— Ничего себе «боится». Прямо зверь дикий. Лишь бы наружу не прогрызся.
Водитель всю дорогу проверял зеркало. Уголёк тяжело дышал, шипел и царапал стенки, а Нина оставалась неподвижной. Уговаривать его сейчас было бесполезно: до него дошли бы лишь новые звуки, а покоя и без того не было.
Седан остановился у старого крепкого дома с резными наличниками. Нина расплатилась и понесла контейнер по узкой расчищенной дорожке. Степан сразу развернул машину, с очевидным облегчением оставляя шумного пассажира позади.
В доме пахло сухими травами и деревом. Нина повесила пальто на металлический крючок и прошла в спальню. Поставив переноску на пол, отперла дверцу, а сама отошла к окну. Сначала кот не показывался. Затем чёрное тело вылетело наружу и мгновенно исчезло под двуспальной кроватью.
Уголёк не стал обследовать комнату. Ему было нужно укрытие, и он втиснулся в самый дальний угол под кроватью, прижавшись к холодной стене. Нина не наклонялась к нему и не звала. Пусть хотя бы это место останется его собственным, куда никто не тянет рук.
На кухне она принялась готовить лёгкий обед. Достала белую хлопковую скатерть и встряхнула её, собираясь накрыть стол. В ту же секунду из спальни раздался такой крик, что женщина бросила ткань на стул и поспешила обратно.
Кот уже выскочил из укрытия. Глаза казались совсем чёрными от расширившихся зрачков. Он смотрел в сторону двери, откуда долетел шелест, надрывно шипел и пятился. Ударился спиной о шкаф, опрокинул маленькую мусорную корзину и вновь забился под кровать.
Нина остановилась на пороге. Потом обернулась к кухне, к белой ткани на стуле. В памяти прозвучало объяснение Тараса: медсестра, дом престарелых. Белый халат. Для Нины эти подробности сразу соединились: белая ткань напоминала Угольку о людях, от которых он ждал боли. То, что для неё было обыкновенной скатертью, для него оказалось знаком опасности…
