Жизнь без прикрасОставив мужа разуваться, Валентина вернулась на своё место. По её лицу можно было подумать, что она выходила лишь посмотреть, не начался ли дождь. Следом с террасы пришла Елена и тихо села с краю дивана. Ей чудилось: сейчас начнётся вторая серия её собственной жизни, в которой наконец объяснят, кому в ней досталась главная роль.
Михаил Петрович Ткач вошёл, расстёгивая на ходу часы. Дома он первым делом снимал их: здесь время ему не требовалось. Крупный, с короткой седой бородой, он смотрел спокойно, чуть медлительно — так смотрят люди, с главными вопросами давно разобравшиеся. Сначала взгляд остановился на жене, затем на молодой женщине на диване, на чемодане у двери с синей изолентой на ручке. Николая он увидел последним.
Михаил снова застегнул часы.
— Так.
Даже Елена, ничего не знавшая о двух мужчинах, после этого слова убрала ноги под диван.
— Миш, гости у нас, — сказала Валентина, подойдя и коснувшись его рукава. — Без приглашения, зато интересные. Пирог пока тёплый.
— Вижу, насколько интересные. — Михаил смотрел на Николая. — Здравствуй. С зимы 2018 года не встречались, верно? 22 декабря ты перестал отвечать на звонки. Дату я запомнил: на 23 декабря у меня приходилась выплата сорока двум людям. Денег не было. Благодаря тебе.
— Михаил Петрович… — Николай стал подниматься. С подлокотника это оказалось непросто: пришлось опереться о кресло, встать боком, по-стариковски. — Обычные рабочие сложности были. Кассовый разрыв. Я ведь предлагал реструктуризацию.
— Елена, правильно? — Михаил повернулся к дивану, и голос чуть потеплел, будто экскурсовод добрался до любимого экспоната. — Валентина написала мне, пока я ехал. Послушайте-ка, что это были за рабочие сложности. Вы ведь с ним жили, вам пригодится. В 2018 году фирма у меня была небольшая: двадцать машин, два узла. Я ещё сам в диспетчерской сидел. Бетон возили на его стройку. На эту самую. — Он указал подбородком за окно, не оборачиваясь. — Генеральным заказчиком был Николай. Три месяца бетон принимал, а вместо денег выдавал платёжные графики. Загляденье, цветные. Я продолжал возить: верил. Да и перекроешь поставку — монолит встанет, рабочие останутся без дела, неустойки пойдут. Он прекрасно понимал, на чём меня держит. К декабрю набралось двадцать восемь миллионов долга. А 22 декабря я узнал, с кем на самом деле заключён договор. Не с его основной компанией, а с прокладкой, где имущества — стол да больше почти ничего. И та уже подавала на банкротство. Даже стол, к слову, арендовали.
— Этим партнёр занимался, — начал Николай. — Юридические тонкости я не разбирал…
— Сядь.
Голос Михаил не повысил. Николай сел.
— Я не договорил, — продолжил Михаил. — Чтобы рассчитаться с людьми до последней копейки, пришлось заложить технику и дом матери, набрать долгов со всех сторон. На выплаты потом ушло три года. А самое забавное, Елена, случилось спустя полгода после того декабря: звонок от него, предложение нового контракта. Ни тени того, что между нами произошло. Слышу: «Петрович, ну что ты как маленький? Это бизнес. Не держи зла». Вот его просьба — не держи зла. Эту фразу я записал, так что формулировки помню хорошо.
В гостиной слышно стало, как гудит вентилятор остывающей духовки. Елена смотрела то на Михаила, то на Николая. С трудом, со скрипом в голове соединялись улица, фамилия у калитки, плитка, сложенная у поворота.
— Погодите… Вы были знакомы ещё до… — Она посмотрела на Валентину.
— Задолго до меня. И до вас, — спокойно ответила та.
— А сейчас, в этом году… — Елена подбирала слова, словно нащупывала в темноте ступеньки. — Когда он разорился, это тоже вы?
Михаил прошёл к креслу напротив Николая. Усевшись, положил руки на подлокотники; так сидят в президиуме — не разваливаясь, но всем своим весом.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.