Я будто снова оказалась на холодном полу своей гостиной, где Степан называл меня бесплатной няней. Только теперь слова произносил другой человек, в другом доме, с другой фамилией, но с тем же презрением к женщине, которая любила не за наследство.
Кирилл достал чек и протянул его, словно бросал кость.
— Сумма приличная. Для человека вашего положения даже щедрая. Не будем устраивать неловкости. Данило теперь входит в другую жизнь.
Я сделала шаг назад. Не потому что согласилась, а потому что не хотела портить сыну встречу с семьей. Может, подумала я, нужно отойти. Может, кровь имеет свои правила, а мать, которая не родила, должна знать меру.
Но Данило не дал мне отступить. Он взял чек из пальцев Кирилла и одним движением бросил на землю.
— Поднимите свои деньги, — сказал он. — Они грязные, когда ими пытаются купить мою мать.
Кирилл побагровел.
— Ты забываешься, мальчик. Ты еще ничего здесь не получил. В этой семье есть порядок. Если хочешь войти в траст и совет, подпишешь отказ от любых юридических и имущественных связей с этой женщиной, возьмешь нашу фамилию и будешь жить по правилам рода.
— Эта женщина, — Данило произнес каждое слово отчетливо, — моя мать. Она не приложение к моей биографии и не неудобное обстоятельство. Она человек, который спас меня, когда ваша семья двадцать пять лет не могла меня найти. Она ночами сидела возле моей кровати, кормила меня, учила, защищала. Вы правда думаете, что я продам ее за доступ к счетам?
Во дворе стало тихо. Родственники перестали шептаться.
Я схватила Данила за рукав.
— Сынок, не надо. Я могу подождать снаружи. Мне ничего не нужно. Только чтобы ты был счастлив.
Он накрыл мою руку своей.
— А мне нужно, чтобы ты была рядом.
Потом поднял голову.
— Кирилл Андреевич, если условие входа в этот дом — отказаться от матери, которая меня вырастила, оставьте состояние кому хотите. Я проживу как Данило Коваленко. Или как Данило Коваленко-Савчук. Но фамилию матери я не отдам.
Кирилл рванулся вперед.
— Неблагодарный мальчишка! Тебе промыли голову.
Он поднял руку, но пощечина раздалась раньше, чем успел ударить он. Только удар получил не Данило. Глеб Андреевич вышел из толпы и ударил собственного брата.
— Ты осмелился оскорбить мать моего внука? — его голос гремел над двором. — Ты решил, что деньги дают право разлучать людей, связанных болью и любовью?
Кирилл стоял, держась за щеку.
— Брат…
— Молчи. Сегодня же ты выйдешь из совета. И из моей свободной доли не получишь ничего, пока не научишься отличать род от жадности…
