Смерть Валентины не принесла облегчения. Она отдала нам ключ, но вместе с ним вручила боль, от которой невозможно было спрятаться. Данило взял отпуск в исследовательском институте, где работал после учебы, и вместе с Остапом Левченко начал поднимать старые архивы. Больницы, регистрационные журналы, заявления о пропаже новорожденных, нераскрытые дела — все, что могло относиться к ночи восемнадцатого декабря двадцать пять лет назад.
Дни сливались в одну серую полосу. Данило почти не спал. На столе в нашей гостиной лежали стопки копий, распечаток, списков. Я приносила ему чай, но чашки остывали нетронутыми. Иногда он брал браслет и смотрел на цифры, словно мог силой взгляда заставить дерево заговорить.
Однажды поздно вечером в дверь постучали так резко, что я уронила полотенце. На пороге стоял Остап Левченко. Плащ промок, волосы прилипли ко лбу, но в глазах было то волнение, которое нельзя спутать ни с чем.
— Мы нашли, — сказал он, даже не разуваясь. — Данило, Олена, мы нашли твою семью.
Данило вскочил так резко, что стул упал. Я вышла из кухни, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Остап разложил документы на столе.
— Все совпало. В ночь восемнадцатого декабря в одной из лучших частных больниц большого города в отдельную палату поступила София Савчук. Она была на последних сроках, но в тяжелом состоянии после страшного потрясения. За неделю до родов ее муж Олег погиб в автомобильной аварии. Олег был единственным сыном Глеба Андреевича Савчука, влиятельного предпринимателя и бывшего крупного государственного управленца, и Веры Ильиничны, известной преподавательницы.
Данило вцепился пальцами в край стола.
— Мой отец умер до моего рождения?
— Да. София не выдержала потрясения. Роды начались преждевременно. Ребенок родился живым и здоровым. Твой дед был в коридоре. Когда ему сообщили время рождения, он сам вырезал на дубовой пластинке цифры: 18-12-3-30. Это был браслет, который Олег начал делать для ребенка еще до аварии. Дед лишь завершил его и попросил надеть тебе на руку.
Я прижала ладонь ко рту. Браслет, который мы считали следом бедности, оказался последним подарком умершего отца и первым благословением деда.
— Потом у Софии началось кровотечение, — продолжил адвокат. — Все бросились спасать ее. В эти минуты хаоса Валентина и забрала младенца. София умерла, так и не увидев сына. Когда Глеб Андреевич и Вера Ильинична вошли в палату, колыбель была пуста.
Данило закрыл глаза. По его лицу прошла боль такой силы, что я шагнула к нему, но он поднял руку, прося дать ему удержаться самому.
— Они искали? — спросил он хрипло.
— Двадцать пять лет. Потратили состояние, нанимали следователей, проверяли детские дома, больницы, частные клиники. Их убедили, что ребенок мог быть вывезен куда угодно. Они не прекратили поиски.
В этот момент за окном послышался резкий скрип тормозов. Остап выглянул и глубоко вздохнул.
— Я позвонил им днем. Похоже, они уже здесь…
