Дочь впервые привезла мужа к отцу на праздник, но за столом подала знак, о котором они договорились ещё в её детстве

Вечером мы поднялись на сопку. Здесь в июле солнце не прячется за горизонт, только обходит море низким кругом, и вокруг разливаются золотые и розовые краски. Над нами кричали чайки. От земли тянуло мхом, от моря — холодом.

Крест Марии стоял ровно, подкрашенный, как обещал Вася. Белый камень, который дочь принесла перед отъездом двадцать лет назад, по-прежнему лежал на холмике. Полина опустилась перед крестом на колени, коснулась ладонью мха.

— Мы приехали, мам. Помнишь, обещали?

Я раскрыл маленькую бархатную коробочку, вынутую из кармана, и протянул дочери кольцо Марии. На тонком золоте был тот самый маленький скол.

— Мамино?.. — Полина не понимала. — Ты говорил, при переезде пропало.

— Нет, Полюшка. Пришлось продать, когда тебе понадобился компьютер. Потом пятнадцать лет выкупал.

У неё задрожали губы. Она смотрела на меня, собиралась что-то сказать, но слова не выходили.

— Перед смертью мама положила его мне в руку. Теперь оно твоё. Носи, пусть у тебя всё ладится.

Кольцо село на безымянный палец впору. Руки у дочери мамины.

Мы устроились на камнях возле креста. Я привёз чай в термосе и два обычных гранёных стакана, как на станции, поставил на плоский камень. Полина взяла один и задержала в руке, поворачивая. Я смотрел на дочь и видел: она подумала о том же, о чём и я. О стакане, стоявшем вверх дном. О медведе за дверью тамбура, о новогодней ночи и двух ударах ногтем.

Но переворачивать стакан она не стала. Опустила его на камень донышком вниз и налила горячего чая. Пар поднялся, растворился в холодном воздухе.

— Медведя больше нет, пап, — сказала дочь и подала стакан мне.

Я принял его. Мы пили чай у креста Марии, на краю земли, следили за солнцем, обходившим море. Чайки перекликались над сопкой. Снизу, от станции у причала, доносился дизель — тот самый гул, что стоял за стеной в день рождения Полины.

Я вспоминал просьбу Марии: «Полину на льду одну не оставляй». Не оставил. Ни здесь, на острове, ни после переезда в город, ни за тем новогодним столом. Дочери хватило двух стуков. За тридцать один год я ни разу к ней не опоздал.