Жизнь без прикрасПоначалу Светлана Анатольевна смотрела без особого интереса. Затем придвинулась, надела очки. Открыла историю письма, задержалась на 2:41, сверила с журналом из Ветромеля. После этого запустила запись.
Все двадцать минут она слушала молча. Когда в эфире заплакала Полина, Береговая сняла очки, потёрла глаза. Дослушала, выключила запись и некоторое время сидела, не говоря ни слова.
— Полина Тарасовна, одновременно разговаривать с островом Ветромель по радио из квартиры и исправлять документ на ноутбуке в загородном доме за тридцать километров оттуда человек не может. Законы физики не позволяют.
Помолчав, она продолжила:
— Здесь уже больше, чем мошенничество. Вас готовили на роль виновной. Возможно, готовили и что-то хуже. Уточните, на какую ночь у него назначен вылет?
— С 13 на 14 января. Старый Новый год. Самолёт частный.
Светлана Анатольевна посмотрела на часы.
— До вылета нужно успеть оформить документы. И оформить безупречно: его адвокаты придерутся к каждой запятой. Стоит допустить ошибку в одной бумаге — он улетит. — Она встала. — Тарас Григорьевич, возвращайтесь домой. Теперь работать мне.
Я тоже поднялся, но у двери обернулся.
— Светлана Анатольевна, он не улетит.
Она взглянула поверх очков.
— Почему вы так уверены?
— Погода не даст взлететь.
За ночь барометр потерял одиннадцать миллиметров. В Ветромеле мне хватило бы такого падения, чтобы объявить штормовое предупреждение. На балкон я вышел 13 января, в шесть утра: над городом нависло тяжёлое свинцовое небо, а мороз отступил до минус двенадцати. После тридцатиградусного холода это казалось почти оттепелью. Нехороший признак.
Во влажном, застывшем воздухе уже чувствовался снег. За несколько часов до пурги он пахнет особенно — будто железо и мокрая шерсть. Я набрал Толю.
— К вечеру пойдёт снег. Ветер с северо-запада, до двадцати пяти метров, видимость ниже ста метров. К полуночи непогода достигнет пика.
— Пока по официальному прогнозу только умеренный снег, — ответил он. — Никакого шторма.
— До обеда они его пересмотрят.
Толя немного помолчал.
— Помню, Тарас, за все эти годы ты ни разу не промахнулся, — сказал он и закончил разговор.
В 12:00 гидрометцентр объявил штормовое предупреждение. В нём были сильная метель, порывы до двадцати восьми метров в секунду и видимость до пятидесяти метров. С 22:00 аэропорт ограничивал взлёты. Я прочитал сообщение на телефоне Полины, молча вернул его на стол.
— А если бы они оставили прежний прогноз, пап? — спросила дочь, глядя на меня.
— Всё равно пришлось бы менять, Полюшка. Я ведь не составляю прогнозы — читаю небо. Ему безразлично, кто куда собрался лететь.
Вечером во дворе закружило снег. Первые порывы загудели в проводах, а следом навалилась метель: снег шёл сплошной наклонной стеной, сухой и колючий. Час спустя от фонарей остались расплывчатые пятна. Ещё через час за этой стеной пропал соседний дом.
В девять вечера за нами приехала Береговая на неприметной серой машине. Она сидела впереди, возле водителя.
— Садитесь оба. Вы тоже, Полина Тарасовна. Понадобитесь для опознания и протокола. Только вы, больше никто: ни журналисты, ни дольщики. Устраивать цирк я не позволю, всё должно быть законно.
Дорога, на которую обычно уходило меньше часа, заняла почти два. Пока дворники пытались очистить стекло, снег уже заносил дорогу перед машиной. Водитель подавался вперёд и ехал медленно. Мы с Полиной сидели сзади; её рука лежала в моей, как прежде, когда мы держались за трос на станции.
В отдельный стеклянный бизнес-терминал мы вошли в начале двенадцатого. Маленький зал с мягкими кожаными креслами и кофемашиной пустовал — только охранник и девушка за стойкой. На большом настенном табло была единственная строка: Дубай. Красным рядом светилось: «Задержан. Метеоусловия».
Светлана Анатольевна увела двух сотрудников в служебное помещение. Нам с дочерью велела оставаться в стороне, за колонной, в углу. Оттуда я и увидел сквозь стекло чёрный внедорожник Владислава. В половине двенадцатого он остановился у самого входа, ударив фарами в метель.
Водитель выгрузил два больших чемодана. Владислав быстро вошёл, стряхивая снег с дорогого пальто; кожаный портфель он нёс сам. У стойки сразу заговорил, и я слышал каждое слово.
— За что задержка? Борт частный. Я заплатил за вылет.
— Владислав Олегович, взлёт закрыт из-за погоды, — вежливо объяснила девушка. — Объявлено штормовое предупреждение. Руководитель лётной службы принял решение по официальному прогнозу. Когда условия позволят, вас отправят.
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Спасибо автору .До слёз.