Жизнь без прикрасС третьего по десятое января я обходил адреса. Уходил утром, возвращался вечером с ногами, гудевшими, как после разгрузки фур. Полина оставалась дома — у неё ведь был грипп. Звонить покупателям я не стал: по телефону чужим словам верят плохо. Приходил сам.
— Здравствуйте. Я Тарас Григорьевич. Вы квартиру в «Ветровом береге» покупали? Можно к вам на десять минут?
Передо мной закрывали двери. Кричали, что один раз их уже провели, больше не позволят. Но чаще впускали, усаживали на кухне. Я пил чай и слушал.
Лидия Валерьевна, учительница начальных классов, сорок лет отдала одной школе. На пенсии продала двухкомнатную квартиру в старой пятиэтажке, чтобы купить однокомнатную в новом доме поближе к дочери. Деньги ушли застройщику, прежнее жильё — новым хозяевам. Для неё осталась раскладушка у дочери, в проходной комнате.
Она вынула из прозрачного файла бережно сложенный договор.
— Вечерами читаю его. Каждый вечер, как молитву.
У другой семьи — инженер, медсестра и двое маленьких детей — ипотека была на двадцать пять лет. Они платили за несуществующую квартиру, одновременно снимали однокомнатную на окраине. Младший мальчик, лет трёх, подошёл с рисунком: солнце, дом, окна.
— Это наш новый дом. Скоро туда переедем.
Его мать отвернулась к окну.
Валерию Станиславовичу было восемьдесят три. Одинокий бывший речник всю жизнь откладывал на квартиру, даже на пенсии сторожил, лишь бы выбраться из аварийного барака туда, где есть горячая вода.
— Думал, хоть год поживу по-человечески. В ванну лягу, помоюсь. Теперь, видать, уже не успеть.
Были супруги, отработавшие на комбинате на севере двадцать лет, на вредном производстве. Всё ради того, чтобы к старости уехать на юг. Наш город для северян — уже юг. Когда женщина услышала, что я из Ветромеля, всплеснула руками и прямо в прихожей обняла, заплакала:
— Свой! Наш человек!
Муж без слов открыл сервант, достал бутылку и две рюмки.
Молодой сварщик покупал жильё матери. После инсульта она передвигалась в коляске, а в старой пятиэтажке лифта не было. Каждый раз он поднимал её на руках на четвёртый этаж.
— Да я до восьмидесяти лет носить её буду, понадобится — буду. Вы деньги верните. Хоть лифт у неё пусть будет.
Я сидел на кухнях и слушал дальше.
Зинаида Александровна, офицерская вдова, говорила и за себя, и за сына. На учениях его контузило. Он молчал возле окна. Всю полученную страховку они отдали за квартиру.
— Тарас Григорьевич, разве это деньги? Это его здоровье. Его голова. Жизнь, которая прежней уже не станет. А они взяли её и дважды продали.
Двум сёстрам, бывшим медсёстрам, вместе было сто шестьдесят лет. Каждая продала свою комнату в коммуналке, чтобы вдвоём поселиться в одной квартире с балконом. Младшая всю жизнь собиралась растить на балконе помидоры. Показала ящики на подоконнике:
— Уже посадила. На всякий случай. Вдруг до лета успеем.
Фотографии на холодильниках и договоры в прозрачных файлах встречались мне в квартире за квартирой. Хозяева смотрели тихо и растерянно: словно после долгого пути по льду обнаружили, что дальше льда нет.
Я не скрывал, кто пришёл к ним.
— Я не из полиции, не адвокат. Я отец директора фирмы, которая взяла ваши деньги. Только дочь моя вас не обманывала. Её тоже подставили. Мы хотим добраться до виновного, чтобы он ответил. Вы поможете?
Мне не сразу верили.
— Подписи-то твоей дочери. Вот ты за неё и хлопочешь.
Я не возражал. Оставлял номер телефона, уходил. Спустя несколько дней многие начинали звонить.
На второй день обхода в одной из квартир я встретил высокого худого старика с седой бородкой клинышком. За толстыми стёклами очков он молча слушал меня до конца. Олегу Васильевичу Ткачу было семьдесят два года; тридцать из них он руководил школой № 42. Деньги, которые откладывал внучке на свадьбу, отдал «Полина Строй» за её будущую квартиру.
— Тарас Григорьевич, ко мне тридцать лет приходили родители с жалобами на учителей. Смотришь человеку в глаза и постепенно учишься понимать, правду он говорит или нет. Вам я верю.
Он снял очки и принялся протирать стёкла краем свитера.
— Скажите, что от меня требуется?
— Собрать все сто сорок семей. Пусть будет одно заявление от всех, с подписями, с копиями договоров. Такое, которое не удастся сунуть под сукно.
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Спасибо автору .До слёз.