Он совершенно не знал, кто такие эти лесные хранительницы. Было непонятно, почему они живут в глухой зоне и почему говорят на таком странном диалекте. Но одно он знал абсолютно точно.
Он пока еще жив. Он находится внутри их закрытой территории. И именно теперь начинается настоящая профессиональная работа.
Это была классическая разведка боем. Лес вокруг постепенно сгущался. Туман плотно обволакивал вековые деревья, превращая их в жуткие призрачные силуэты.
Женщины вели его быстро, очень уверенно выбирая оптимальный путь среди бурелома и скрытых оврагов. Максим детально фиксировал каждый поворот и каждый встречный ориентир. Сломленная ветка, камень, похожий на череп, ручей с красной от железа водой — все это откладывалось в памяти.
Он детально составлял мысленную карту в своей голове, фиксируя точку за точкой и поворот за поворотом. Спустя два часа непрерывной ходьбы они вышли к ущелью. Скрытое за отвесными скалами, оно открылось совершенно внезапно, как гигантская трещина в самом мироздании.
На самом дне, надежно окруженное стеной непроходимого леса, мирно лежало поселение. Там стояли десятки добротных деревянных домов, глубоко вкопанных в землю. Их крыши были густо поросшие дерном.
Из небольших отверстий в кровле поднимался дым. Посередине находилась большая круглая площадь, аккуратно вымощенная плоским камнем. И повсюду были люди, точнее, только женщины.
Там были представительницы абсолютно разных возрастов, от маленьких девочек до глубоких старух. Они деловито носили воду, выделывали шкуры, чинили сети и точили свое нехитрое оружие. Вокруг не было ни единого мужчины.
Отсутствовала какая-либо техника и полностью отсутствовало электричество. Это был словно восемнадцатый век, законсервированный в непроходимом лесу. Казалось, будто само время остановилось здесь и решило больше не двигаться вперед.
Когда Радмила вывела Максима на площадь, все поселение мгновенно замерло. Десятки удивленных глаз пристально устремились на него. В этих цепких взглядах смешались любопытство, неприятие, настороженность и скрытая угроза.
Несколько девочек-подростков испуганно отшатнулись, будто увидели нечто строго запретное. Из самого большого дома, стоящего на заметном возвышении, величественно вышла старая женщина. Ей было далеко за шестьдесят, а седые волосы свободно распущены по плечам.
Ее лицо было изрезано глубокими морщинами, но спина оставалась прямой, как натянутая тетива. На ней был накинут плащ из волчьих шкур. В руке она крепко сжимала длинный посох, угрожающе увенчанный вороньим черепом.
Толпа расступилась перед ней в почтительном и глубоком молчании. «Мать Дара», — Радмила покорно склонила голову. «Мы нашли его у черного камня, он буквально упал с неба в бурю».
Дара медленно подошла к Максиму. Ее белесые, почти выцветшие глаза требовательно впились в его лицо. Она смотрела долго, скрупулезно изучая каждую черту и каждый шрам.
Максим смотрел прямо в ответ, совершенно не отводя взгляда. Он видел перед собой не просто немощную старуху, а абсолютную и неоспоримую власть. Это был тот редкий тип лидера, который держит людей не грубой силой, а чем-то куда более глубоким.
«Упал прямо с неба», — медленно и протяжно произнесла Дара. Ее голос был тихим, но шелестящим, как сухие осенние листья на ветру. «Железные птицы чужаков иногда падают, но чужаки обычно не выживают, а этот каким-то чудом выжил».
Она плавно подняла руку и коснулась его поврежденного плеча. Это было то самое плечо, которое он мучительно вправлял минувшей ночью. Пальцы старой женщины были сильными и жесткими, она с силой надавила на больной сустав.
Максим даже не поморщился, хотя острая боль нещадно резанула по натянутым нервам. «Весьма терпеливый», — удовлетворенно констатировала Дара. «Настоящий воин».
Она плавно повернулась к Радмиле. «Ты принесла сюда его оружие?» Младшая охотница тут же бросила к ногам Дары винтовку, пояс и нож Максима.
Старуха посмотрела на холодное железо с явным презрением. «Это мертвые вещи, и они делают людей слабыми». Дара снова перевела свой пронзительный взгляд на Максима.
«По нашему древнему закону ты просто незваный чужак. Мужчина, ступивший на эти священные земли, должен неминуемо умереть. Мы прячемся от вашего безумного мира уже века, чтобы сохранить свою кровь и свой лес».
«Но наше древнее пророчество гласит иначе. Однажды небо выплюнет того, кто станет либо нашей погибелью, либо нашим непробиваемым щитом. Тем самым мужем по судьбе».
Максим упорно молчал, продолжая анализировать ситуацию. Перед ним был изолированный матриархальный клан, пропитанный религиозным фанатизмом и ожиданием избранного. Это была просто идеальная почва для грамотных манипуляций, если знать, на какие именно точки следует давить.
Но давить было еще слишком рано, сначала нужно было внимательно слушать. «Я не верю ни в какое пророчество», — сказал Максим спокойно. «Я твердо верю в логику и военную подготовку».
«Вы можете убить меня прямо сейчас, бессмысленно потратив стрелу. Или же вы можете использовать мои знания во благо. Ваш мир вокруг неумолимо меняется».
«Вы усердно прячетесь, но внешний мир рано или поздно найдет вас. И тогда ваши простые луки никого не спасут». По напряженной толпе мгновенно пронесся испуганный ропот.
Радмила гневно сжала копье, а ее глаза злобно сузились. «Он слишком дерзок, мать», — процедила она сквозь зубы. «Позволь мне просто перерезать ему глотку прямо сейчас».
«Он просто паразит, он как опасная болезнь». Дара властно подняла руку, и тревожный ропот мгновенно стих. Она смотрела на Максима, и в ее выцветших глазах мелькнула искра интереса, а вовсе не гнева.
«Логика и подготовка», — задумчиво повторила она, перекатывая новые слова на языке, словно пробуя их на вкус. «Ты говоришь в точности как человек, который совершенно не боится смерти. Но слова — это лишь пустой ветер, наша земля верит только пролитой крови и поту».
«Ты действительно хочешь жить, чужак? Хочешь доказать всем нам, что будешь полезен?» — требовательно спросила она. «Я просто хочу выжить», — честно ответил Максим.
«А вот полезность — это уже вопрос конкретных обстоятельств». Дара с силой ударила посохом о плоский камень. Звук гулко разнесся над площадью, сухой, резкий и окончательный.
«Тебя ждут три тяжелых испытания», — провозгласила она. «Это будут три долгие ночи. Пройдешь их — останешься жить и докажешь, что ты не просто кусок мяса для голодных волков».
«Провалишь хотя бы одно — твое бездыханное тело бросим в топь». Максим в знак согласия слегка наклонил голову. «Я очень внимательно слушаю».
«Завтра на закате начнется твое первое испытание». Дара медленно отвернулась, направляясь к своему большому дому. «Развяжите его сейчас и дайте немного воды».
«Но если он только попытается бежать, убейте без лишних разговоров». Радмила быстро подошла к Максиму. Одним точным взмахом ножа она разрезала путы на его запястьях.
Максим медленно опустил затекшие руки, осторожно разминая уставшие кисти. Он посмотрел ей в глаза и увидел там чистую, ничем не прикрытую первобытную ненависть. Она не хотела проведения никаких испытаний.
Она отчаянно хотела его немедленной смерти здесь и сейчас. В этот самый момент Максим четко понял текущую расстановку сил. Старуха Дара жадно ищет ресурс, что-то принципиально новое, что значительно укрепит клан.
А вот Радмила видит в нем прямую угрозу своей личной власти и своему высокому положению рядом с матерью. Внутри клана образовалась серьезная трещина. И чтобы выжить, ему придется не просто успешно пройти их архаичные тесты.
Ему придется изящно сломать их устоявшуюся систему изнутри, грамотно используя их же собственные правила. Он остался стоять посреди площади, окруженный сотней откровенно враждебных взглядов. Он был чужим в этом диком, застывшем мире.
Он остался без связи, без современного оружия и с вправленным всего час назад плечом. Но у него было кое-что пострашнее любой винтовки. Это был холодный разум опытного офицера разведки.
И он только что начал свою сложнейшую операцию. Его грубо отвели в клеть, представлявшую собой полуземлянку на самом краю поселения, врытую в крутой склон холма. Ее стены были сложены из толстых, плотно подогнанных бревен, пахнущих сырой землей и старой хвоей.
Тяжелая дверь со скрипом закрылась, и лязгнул массивный деревянный засов. Внутри стоял полумрак, разбавленный лишь узкой полоской света, пробивающейся из-под крыши. Максим не стал тратить время на осмотр углов или проверку двери на прочность.
Это было бессмысленно. Он сел на грубую лежанку, застеленную жесткой оленьей шкурой, и устало закрыл глаза. Нужно было срочно восстановить дыхание и унять ноющую пульсацию во вправленном плече.
Также следовало разложить по полочкам все то, что он уже успел заметить. Первое — это численность местного населения. Пока его вели через площадь, он бегло насчитал около восьмидесяти человек, из них примерно тридцать были женщинами боеспособного возраста.
Второе — это их текущее вооружение. Огнестрельного оружия у них не было вообще, а само железо находилось в огромном дефиците. Наконечники копий и стрел были по большей части костяными или кремневыми, но сделаны мастерски.
Сами луки оказались композитными, а их убойная сила на короткой дистанции была поистине колоссальной. Третье — это местная строгая иерархия. Здесь царил абсолютный матриархат, крепко замешанный на длительной изоляции и религиозном догматизме.
Дара выступала как главный идеолог и стратег. Радмила же была классическим полевым командиром и тактиком. И между ними уже пролегла заметная идеологическая трещина….
