Его голос прозвучал хрипло и негромко, но в абсолютной тишине леса разнесся как выстрел. В ответ не последовало ничего. Только легкий ветер чуть шевельнул мокрые ветки.
«Я знаю, где вы прячетесь. Одна слева, за пихтой, другая справа, в папоротнике, и еще кто-то наверху. Выходите, я не ищу драки».
Прошло десять длинных, невероятно тягучих секунд, в которые решалось, будет ли пролита кровь. Затем из-за старой пихты бесшумно шагнула стройная фигура. Максим ожидал увидеть браконьеров, беглых преступников или местных отшельников.
Но то, что предстало перед ним, не вписывалось ни в одну знакомую картину. Это была женщина, на вид которой можно было дать около тридцати лет. Она была высокая, жилистая, с широкими плечами и узким тазом.
Она двигалась с опасной грацией крупного хищника. Каждый ее шаг был предельно выверен, без единого грамма суеты. На ней были штаны из плотной кожи и куртка из валяной шерсти, туго перетянутая ремнями.
На ногах красовались высокие, очень мягкие унты. Ее лицо было жестким, обветренным, с глубоким шрамом, проходящим через левую скулу. Темные волосы были заплетены в тугую практичную косу.
В руках она держала сложный композитный лук, искусно усиленный роговыми накладками. Острая стрела уже лежала на натянутой тетиве. Костяной наконечник смотрел точно в грудь незваному гостю.
Справа из высоких папоротников поднялась вторая девушка, которой на вид было меньше двадцати лет. Она держала в руках точно такой же смертоносный лук. С ветки бесшумно спрыгнула третья охотница, вооруженная коротким копьем с широким металлическим лезвием.
Они слаженно окружили его на расстоянии примерно десяти шагов. В их глазах не читалось ни малейшего страха, ни удивления. Был только холодный и крайне оценивающий взгляд.
Так смотрят на крупного зверя, решая, стоит ли тратить стрелу или лучше дать ему уйти. Максим неотрывно смотрел на них, считывая каждое микродвижение. Их центр тяжести был смещен чуть вперед, показывая готовность к молниеносному броску.
Хват оружия был уверенным, а пальцы расслабленными, что исключало напряжение новичка. Это были отнюдь не дикари. Перед ним стояли настоящие профессионалы, выросшие и выжившие в этом суровом лесу.
Старшая женщина со шрамом сделала полшага вперед. «Брось железо», — властно сказала она. Ее говор был весьма странным.
Слова звучали вроде бы правильно, но интонации и ударения были совершенно другие. Они казались певучими и древними, словно так не говорили уже не одну сотню лет. Максим даже не шелохнулся.
«Если я брошу оружие, мы сразу перестанем разговаривать», — ответил он абсолютно ровным тоном. «Опустите луки, я просто заблудился. Мой самолет попал в бурю, я военный человек».
Женщина со шрамом чуть прищурила глаза. Слово «самолет» явно не вызвало у нее никакого понимания, но суть слова «военный» она уловила. Что-то едва заметно дрогнуло в ее лице на малую долю секунды.
«Ты чужак», — твердо произнесла она. «Чужакам здесь нет и не может быть пути. Земля-хранительница не терпит мужского следа».
Она чуть сильнее натянула звенящую тетиву. Максим заметил, как напряглись крепкие мышцы на ее предплечье. Между ними была дистанция всего в десять метров.
Если она выстрелит, он успеет нажать на спуск, но стрела пробьет его раньше, чем пули достигнут цели. На такой близкой дистанции шансов уклониться у него просто нет. «Я вовсе не собираюсь здесь оставаться», — спокойно произнес Максим.
Он медленно, очень медленно опустил ствол винтовки вниз. Этим он показывал, что совершенно не намерен стрелять первым. «Покажите мне верную дорогу к реке или к горам, и вы меня больше никогда не увидите».
Третья девушка, та, что с копьем, издала короткий гортанный смешок. «Он думает, что может так просто уйти, Радмила». Старшая охотница, которую назвали Радмилой, не сводила пронзительных глаз с Максима.
Она видела, как он уверенно двигается, видела, что он не боится, не кричит, не умоляет и не суетится. Его глаза были такими же холодными, как ее собственные, и это ее не на шутку злило. «Бросай железо на землю», — повторила она, и в ее голосе зазвучал непреклонный металл.
«Или останешься здесь кормить древесные корни». Максим быстро просчитывал в уме все возможные варианты. Перед ним были три вооруженные цели.
Пространство было открытым, а надежное укрытие находилось только за его спиной. Его шансы при прямом огневом контакте составляли процентов двадцать. Шансы выжить при сдаче оружия оставались пока неизвестны.
Но пока они разговаривают, они не стреляют, а это уже было кое-что. Он плавно и без резких движений отстегнул ремень. Оружие глухо стукнуло о влажный лесной мох.
Затем он медленно расстегнул пояс с тяжелой кобурой и подсумками. Бросил все это рядом. «Нож тоже бросай», — приказала Радмила.
Максим вытащил нож из удобных ножен на бедре. Бросил его к остальному снаряжению. «Теперь ты абсолютно пуст», — удовлетворенно сказала младшая, опуская свой лук.
«Я никогда не бываю пуст», — совершенно спокойно ответил Максим. Радмила сделала короткий знак рукой. Две другие охотницы мгновенно оказались рядом с ним.
Одна брезгливо пнула его оружие в сторону, а вторая грубо заломила руки за спину, крепко стягивая запястья сыромятным ремнем. Максим не сопротивлялся, позволив им связать себя. Он внимательно запоминал их специфический запах, силу рук и хитрые узлы, которые они использовали.
Узел оказался очень сложным, похожим на морской, прочно затягивающимся при малейшем движении. Было очевидно, что грамотный узел они вяжут далеко не в первый раз. «Идем», — отрывисто скомандовала Радмила.
«Мать сама решит, что с тобой дальше делать». Его грубо толкнули в спину. Максим молча пошел, быстро подстраиваясь под их пружинистый шаг…
