На рассвете они снова были в родном городке. Остап снял старый дом на окраине — неприметный, с высоким забором, заросшим садом и пустыми комнатами, где легко было говорить так, чтобы слова не уходили дальше стен. Место подходило для работы: тихое, незаметное, без лишних соседских глаз.
К обеду приехал Юрий Чайка. Невысокий, плотный, с мягким лицом и спокойными руками. Незнающий человек принял бы его за добродушного родственника, который умеет чинить краны и разговаривать с детьми. Но в определённом кругу Юру ценили за другое. Он не ломал людей. Не кричал, не угрожал первым словом. Он садился напротив, смотрел внимательно, задавал вопрос за вопросом — и человек начинал говорить сам, потому что выдержать его тишину оказывалось труднее, чем признаться.
— Остап, — Юра обнял его коротко. — Как Мария Антоновна?
— Без сознания. Врачи надеются.
— Значит, есть за что держаться.
— Нам предстоит много разговоров.
— Для этого я и приехал.
Вечером появился Профессор — Олег Калиновский. Очки, усталые глаза, мятый пиджак, аккуратно сложенные папки в руках. В прошлом он много лет работал в следствии и знал систему изнутри: где она скрипит, где прячет грязь, кто перед кем открывает двери и какие бумаги нельзя оставлять без подписи. Уйдя из органов, он стал работать на тех, кого раньше изучал по делам.
— Остап Миронович, — сказал он, пожимая руку. — Собрал всё, что успел. Картина грязная, но понятная.
Они сели в гостиной. На стол легли папки, распечатки, фотографии, копии договоров. За окном темнел сад. В доме пахло пылью, старым деревом и крепким чаем.
— Главный — Владлен Борисович Кравченко, — начал Профессор. — Сорок восемь лет. Руководит местной администрацией больше десяти лет. В молодости занимался рынком и силовым давлением, потом легализовался. Строительные фирмы, связи, должность. Фактически контролирует городок.
Он положил фотографию: полный мужчина с красным лицом, мелкими глазами, дорогим костюмом и тяжёлыми часами на запястье.
— Деньги на выборы и проекты шли от Романа Игоревича Гордиенко. Депутат, владелец «Стройальянса». Они знакомы давно. Один даёт капитал, второй — административную крышу.
— Проект?
— Торговый центр «Меридиан». Сорок тысяч квадратов. Место — старый частный сектор в центре городка. Двадцать три дома, шесть десятков собственников. Участок Марии Антоновны ключевой. Без него проезд, коммуникации и схема земли не сходятся.
Остап молчал.
— Ей предлагали деньги трижды, — продолжил Профессор. — Больше рыночной цены. Она отказалась. Тогда подключили давление. Андрей Викторович Коваленко, заместитель Кравченко по земле, вёл переговоры. Потом позвонил Кириллу Каденко. Тот отправил людей — Дениса Бугаенко и Артёма Вовка.
— Кто прикрыл?
— Сергей Николаевич Гнатюк, начальник полиции. На Кравченко сидит давно. Закрывает дела, давит свидетелей. Следователь Игорь Кравец оформил нападение как падение. Вот копия.
Остап взял лист. Казённые строки были ровными, чистыми, бесстыдными. «Потерпевшая получила травмы в результате падения в собственном доме». Семьдесят четыре года, разбитая комната, кровь на полу — и одно слово: упала.
— Ещё Савицкий, — сказал Профессор. — Эдуард Маратович Савицкий, рынок. Через него проходят деньги: откаты, наличные, фиктивные договоры. Скользкий, осторожный, но слабый на страх.
— Итого?
— Девять основных. Кравченко, Гордиенко, Гнатюк, Коваленко, Каденко, Савицкий, Бугаенко, Вовк, Кравец. Ниже есть мелочь, но если убрать ядро, остальные разбегутся.
— Компромат?
Профессор постучал пальцем по папкам.
— На каждого. У Кравченко откаты из муниципальных контрактов, фиктивные фирмы, давление на собственников. У Гордиенко налоговые схемы, подставные компании. У Гнатюка взятки и фальсификации. У Каденко силовые эпизоды. У Савицкого отмывание. Коваленко подписывал бумаги по земле. Кравец закрывал протоколы.
— Почему ещё не сидят?
— Потому что местные друг друга держат. Надзорные кабинеты не лезут, суды удобные, а тем, кто выше, маленький городок долго был неинтересен.
— Станет интересен.
Профессор посмотрел на него.
— Ты хочешь идти через документы?
— Через всё. Страх, признания, бумаги, деньги. Они должны не просто испугаться. Они должны сами начать рушить то, что построили.
Остап подошёл к окну. За стеклом в саду качались тёмные ветви.
— Начнём снизу. Бугаенко и Вовк. Те, кто вошёл в дом к моей матери.
— Обычные исполнители, — сказал Профессор. — Бывшие спортсмены. Сила есть, головы мало. У Бугаенко особенно.
— Значит, с него.
— Когда?
— Завтра. Сегодня пусть город ещё поспит.
Остап повернулся к людям: Назар, Юра, Профессор. Троих было достаточно, чтобы начать. Если понадобится больше, Гончар пришлёт.
— Это моё дело, — сказал он. — Моя война. Но я благодарен, что вы рядом.
Юра тихо ответил:
— Мать — святое. Кто этого не понимает, тот сам себя из людей вычеркнул.
Назар, всё это время молчавший у двери, кивнул.
— Завтра они начнут понимать…
