» Кирилл надел очки.
Мир снова стал четким, хотя и треснутым пополам. «Я думаю…» — тихо ответил он. «О чём ты думаешь, гнида? О маме?»
«О татуировках». Кирилл поднял голову и посмотрел на Штопора. Взгляд его серых водянистых глаз за линзами был абсолютно пустым.
«У тебя на предплечье паук ползет вверх. Это значит воровал и буду воровать. Но паутина набита криво.
И чернила дешевые. Жженка с мочой. Ты колол это не на зоне.
Ты колол это в подвале, чтобы казаться крутым». Штопор замер. Его рот открылся, обнажая гнилые зубы.
«Ты чё несёшь, очкарик? Я три ходки…» — «Две!» — поправил Кирилл. «И обе по хулиганке.
У тебя нет воровских статей. Ты просто уличный гопник, которого сюда посадили пугать интеллигентов». В камере повисла тишина.
Тяжёлая, ватная. Молчун на верхней наре перестал сопеть и повернул голову. Людоед медленно отложил сканворд.
Слез с нар. Он подошёл к Кириллу. Его тень накрыла ботаника целиком.
«Умный, значит? — пророкотал он. — Борзый? Обычно такие, как ты, сначала плачут, а потом ссутся. Ты решил сразу с козырей зайти?»
«Я просто анализирую визуальные данные». Кирилл поправил воротник растянутого свитера. Его голос дрожал, но слова выстраивались в чёткие логические цепочки.
«Вы хотите, чтобы я боялся? Но страх непродуктивен. Он мешает вспомнить пароли».
Людоед хмыкнул. Ему даже стало интересно. Обычно ботаники ломались от одного вида его бицепсов.
Этот же вел себя как инопланетянин. Или как идиот. «Ну, анализируй меня».
Людоед раскинул руки, демонстрируя свой торс, расписанный как картинная галерея. «Чё скажешь, профессор? Кто я по жизни?»
На груди Людоеда скалились тигры, вились змеи, купола тянулись к ключицам. Это было впечатляюще. Для обывателя.
Кирилл прищурился. Его взгляд скользнул по мощной груди, по широким плечам, остановился на левом предплечье, где был выбит огромный, детально прорисованный волк, воющий на луну. «Волк», — произнес Кирилл.
«Вору — одышка, легавому — крышка. Классика». «Угадал», — усмехнулся Людоед. «Ещё?»
«Но геометрия нарушена», — продолжил Кирилл, словно не слыша его. «Волк набит слишком плотно. И кожа вокруг него, она другая.
Глянцевая. Там шрам». Он поднял палец, указывая на руку гиганта.
«Вы перебивали татуировку, Валерий. Причём недавно. Года два назад».
Улыбка сползла с лица Людоеда. «И чё? Надоело старое, набил новую.
Тебе какое дело?» «Просто интересно, что там было раньше». Кирилл говорил тихо, будто сам с собой.
«Обычно поверх бьют, если масть поменялась. Или если старая наколка стала опасной». Он наклонил голову набок, как птица.
«Если убрать волка по контуру, там остаётся щит и рукоять меча». Глаза Людоеда сузились в две щёлочки. «Щит и меч», — продолжил Кирилл безжалостно.
«Эмблема внутренних органов или спецназа. Вы не блатной, Валерий. Вы — Красный.
Бывший сотрудник. Вас посадили к своим, но вы чем-то не угодили, и вас кинули в общую хату. Но чтобы зэки вас не порвали, вам пришлось стать Людоедом.
Забить погоны волками и тиграми». Штопор выронил заточку. Алюминиевая ложка звякнула о пол.
Молчун на верхней наре сел, свесив ноги. Это был удар ниже пояса. В пресс-хате все знали, что они работают на администрацию, что они — суки.
Но называть главаря бывшим ментом в лицо — это было самоубийство. Людоед стоял неподвижно. Его лицо налилось кровью.
Вены на шее вздулись канатами. «Ты сучонок», — прошипел он. «Ты думаешь, ты самый умный?
