Думаешь, я тебя пальцем не трону, потому что ты догадался?» «Я не догадался», — Кирилл снял очки и начал протирать их снова. «Я знаю.
Я помню ваше лицо. Два года назад. Вы были в охране при перевозке налички банка «Централ».
Я тогда составлял маршрут. Вы были лейтенантом. Валерий Игнатьев.
Вас уволили задним числом за превышение полномочий, когда пропала сумка с деньгами». Кирилл надел очки и посмотрел на Людоеда уже без страха. «Но деньги взяли не вы.
Их взял начальник конвоя. А вас сделали крайним». В камере стало так тихо, что было слышно, как капает вода в ржавом умывальнике.
Людоед сделал шаг назад. В его глазах, привыкших внушать ужас, промелькнуло что-то другое. Растерянность.
Как у актера, который забыл текст, потому что зритель из зала вдруг вышел на сцену и начал читать его роль. «Откуда ты…» — начал он, но осёкся. «Я же сказал».
Кирилл слабо улыбнулся одними уголками губ. «Я работал с данными. А люди — это тоже данные.
Просто у них кодировка сложнее». Штопор поднял заточку с пола. Он смотрел на Людоеда с подозрением.
«Валер, это правда? Ты мусор, что ли?» Людоед медленно повернул голову к Штопору.
«Заткнись!» — рыкнул он. «Иначе я тебе этот инструмент в глотку забью». Он снова повернулся к Кириллу.
Теперь в его взгляде не было презрения. Была ненависть и опасение. «Ты много болтаешь, студент», — тихо сказал Людоед.
«Слишком много. У нас еще сорок минут. И за это время я выбью из тебя не только пароли, но и эту дурь».
Он схватил Кирилла за волосы и резко дернул его голову назад, открывая горло. «Штопор! Тащи стул!» — рявкнул он. «Будем играть в стоматолога!»
Кирилл смотрел в потолок. Он чувствовал боль в корнях волос, чувствовал запах табака на пальцах палача. Но его пульс оставался ровным.
Он вскрыл первый слой защиты. Людоед больше не был монолитом. Он был уязвимой системой с багами.
А с багами Кирилл умел работать лучше всего. «Вы можете меня бить», — прохрипел Кирилл, глядя в перевернутое лицо Людоеда. «Но начальник тюрьмы, который вас сюда посадил, он ведь вам не скостит срок.
Он вас здесь и похоронит. Как свидетеля». Рука Людоеда дрогнула.
В этот момент Кирилл понял. Он нащупал клавишу Enter. Осталось только нажать.
«Стул», — повторил Людоед, не отпуская волос Кирилла. Штопор метнулся к углу. Схватил тяжелый деревянный табурет, приваренный к полу в обычных камерах.
Но здесь, в пресс-хате, мебель была мобильной. Это был инструмент. Он с грохотом поставил табурет перед Кириллом.
Глаза Штопора блестели нездоровым лихорадочным блеском. У него начиналась ломка. И адреналин от предвкушения чужой боли был единственным доступным наркотиком.
«Садись», — Людоед толкнул Кирилла. Кирилл рухнул на сиденье. Его руки дрожали, колени подгибались.
Физиология брала свое. Тело боялось боли. Но разум, запертый в черепной коробке, продолжал работать с холодной, отстраненной четкостью, словно процессор в перегревающемся системном блоке.
Штопор подскочил к нему вплотную. Он вонял кислым потом и гнилью. В его руке плясала алюминиевая ложка, черенок которой был заточен о бетонный пол до остроты бритвы.
«Ну что, Валера?» — Штопор облизнул пересохшие губы. «С чего начнем? С ушей?
Или сразу глазик поправим, чтоб лучше видел?» Он приставил острие к левому глазу Кирилла. Металл холодил кожу нижнего века.
Кирилл замер, боясь моргнуть. «Пароли!» — глухо сказал Людоед, стоя за спиной Кирилла и положив тяжелые ладони ему на плечи. «Где сервер?
Где ключи и шифрование? Начальник ждет». «Я… я не помню…» — прошептал Кирилл.
«Не помнишь?» — Штопор хихикнул и слегка надавил. Острая боль кольнула кожу. Теплая капля крови побежала по щеке.
«А так…» — начал Штопор. «Кривов Семен Ильич!» — вдруг громко и четко произнес Кирилл. Рука с заточкой дернулась, но не ударила. Штопор замер.
«Че?» — он моргнул, словно его разбудили. «1975-го года рождения», — продолжил Кирилл, глядя прямо в расширенные зрачки психопата.
«Прописан. Улица Центральная, дом 12, квартира 5. Живешь с матерью — Кривовой Ниной Петровной, пенсионеркой».
Штопор отшатнулся, как от огня. Заточка описала дугу в воздухе. «Ты… ты че мелешь?
