— спросила она ровно.
— Бывало больнее, — ответил он и улыбнулся криво. — Вы хорошо шьете, почти как доктор. Ольга не ответила.
Закончила, забинтовала, встала. — Два дня без работы, перевязка завтра в девять. Танк кивнул, не отводя глаз.
— Спасибо, Ольга Степановна. Она замерла на секунду. Никто из зэков не смел называть её по имени-отчеству в лицо.
Но она не стала реагировать, просто вышла. День прошел в суете. Уколы, термометры, таблетки.
К вечеру она уже привыкла к роли врача. Руки помнили каждое движение. Те же, что отрабатывала в мединституте на фантомах и трупах.
В 23:47 зазвонил телефон в дежурке. — Кравченко. Голос дневального, молодого парня из третьего отряда, дрожал слегка.
— Гражданин начальник, в ШИЗО девятая камера. — У Савельева припадок. Бьется, пенится.
Срочно врача. Ольга посмотрела на часы. Ночь.
В ШИЗО ночью ходить одной — против инструкции. Но врач — это она. — Иду.
Дверь откройте заранее. Она взяла аптечку, сунула в карман кобуру с пистолетом. Надела шинель поверх халата и вышла в коридор.
Свет ламп дневного света резал глаза. Шаги отдавались эхом. У входа в ШИЗО стоял дневальный.
— Он там один? — спросила она. — Нет, трое.
Савельев, Руденко, Мирошниченко. Все в девятой. — Говорят, припадок сильный.
Ольга кивнула. — Открывай. Дверь скрипнула.
Коридор ШИЗО узкий, холодный, пахнет мочой и железом. Камера девять, последняя справа. Дверь приоткрыта на ладонь.
Ольга подошла, толкнула дверь ногой. Внутри горела тусклая лампочка под потолком. Трое сидели на шконках.
Грек — на нижней, спиной к стене, руки на коленях. Танк стоял у стены, плечи разведены. Скальпель сидел на корточках в углу, пальцы теребили край матраса.
Никто не бился в припадке. Ольга остановилась в дверном проеме. — Где больной?
Грек медленно поднял голову. — Здравствуйте, Ольга Степановна, мы вас ждали. Она положила ладонь на кобуру.
— Припадок где? Танк шагнул вперед. — Припадок кончился, но помощь все равно нужна.
Скальпель поднялся плавно, почти бесшумно. — Вы же врач, а мы пациенты. Ольга сделала полшага назад.
— Выходите по одному, разбираться будем в кабинете. Грек встал, оказавшись выше ее на голову. — Заходите, Ольга Степановна.
Дверь закроем, никто не услышит. Она почувствовала, как воздух стал гуще. — Еще шаг, и я стреляю.
Танк усмехнулся. — Стреляйте, только патронов восемь, а нас трое. Скальпель вдруг оказался сбоку.
Она не видела, как он переместился. Его рука метнулась к ее запястью, вывернула. Пистолет выпал, ударился о бетон.
Танк схватил ее за плечи, толкнул внутрь. Дверь захлопнулась. Ключ повернулся изнутри громко, отчетливо.
Ольга рванулась. Удар коленом в пах Танку. Он крякнул, но хватку не ослабил.
Грек подошел вплотную, взял ее за подбородок двумя пальцами. — Спокойно, доктор, мы же по-хорошему. Она ударила его локтем в горло.
Он закашлялся, но не отпустил. Скальпель подобрал пистолет, сунул за пояс. — Красивая форма, — сказал он тихо, проводя пальцем по пуговице на ее груди.
— Жалко рвать. Танк толкнул ее на шконку. Она упала на спину, воздух вышибло из легких.
Грек навис сверху. — Мы просто хотим, чтобы вы нас вылечили. — По-нашему.
Ольга попыталась ударить коленом между ног. Он перехватил ногу, вывернул. Боль прострелила бедро.
— Не надо, — сказал он почти ласково. — Мы же свои. Скальпель расстегнул ремень…
