«Я ушла. Подаю на развод».
У подъезда они столкнулись с Раисой Павловной. Та возвращалась с покупками, довольная, с ровной улыбкой. Увидев чемоданы, остановилась.
— Куда это ты собралась?
— Домой, — ответила Нина.
— А это, значит, не дом? — усмехнулась свекровь. — Ну правильно. Квартира-то Артёма. Давно пора было понять своё место.
Игорь Степанович шагнул вперёд.
— С вами, Раиса Павловна, мы ещё поговорим. В суде.
Её самодовольство на миг дрогнуло.
— Что вы себе позволяете?
— Узнаете, — спокойно сказал он и открыл Нине дверь машины.
По дороге к отцу Нина молчала. За окном проплывали дома, остановки, мокрые тротуары, люди с пакетами. Её жизнь только что разделилась на «до» и «после». Будущее было туманным, пугающим, но впервые за долгое время она почувствовала облегчение.
Она выбралась.
Первые дни у отца были похожи на восстановление после тяжёлой болезни. Нина много спала, пока Игорь Степанович возился с Сёмой. Ела горячую еду, которую он готовил. Подолгу молчала, пытаясь осознать, что произошло.
Артём обрывал телефон. Сначала кричал, угрожал забрать сына. Потом просил вернуться, говорил, что всё изменится, что мать уедет. Нина не верила. Она сбрасывала вызовы.
Раиса Павловна тоже звонила — с незнакомых номеров.
— Ты пожалеешь, — шипела она. — Я сделаю так, что сына ты больше не увидишь.
После этого отец настоял, чтобы Нина сменила номер.
— Не впускай их яд в голову, — сказал он. — Нам нужно готовиться.
Они нашли сильного адвоката по семейным делам. Лариса Викторовна оказалась женщиной собранной, резкой, с внимательным взглядом и репутацией человека, который умеет доводить дело до конца. Просмотрев записи и выслушав Нину, она сказала:
— По ребёнку позиция у нас крепкая. Он маленький, живёт с вами, вы основной заботящийся родитель. С разводом проблем не будет. С имуществом сложнее, но будем смотреть документы. Если во время брака были вложения в жильё, ремонт или покупка техники, можно требовать компенсацию.
Позже выяснилось, что квартира действительно была оформлена на Артёма, но часть платежей, ремонт и покупка мебели пришлись на время брака. Значит, Нина могла претендовать хотя бы на возмещение вложений.
— И ещё, — добавила Лариса Викторовна. — Удар по лицу — это не семейная размолвка. Побои зафиксированы?
Нина кивнула. Отец отвёз её на освидетельствование сразу после ухода. Синяк на щеке был оформлен документально.
— Тогда подаём отдельное заявление, — сказала адвокат. — Это важно.
Нина колебалась. Ей не хотелось вытаскивать личное наружу, но отец был непреклонен.
— Он поднял на тебя руку. У этого должны быть последствия.
И Нина согласилась. Не из мести. Чтобы больше никогда не оказаться в положении, где её боль можно назвать «ссорой».
Началась тяжба. Как и предупреждала Лариса Викторовна, сторона Артёма действовала жёстко. Его адвокат пытался представить Нину неуравновешенной женщиной, которая сама спровоцировала конфликт, а теперь хочет извлечь выгоду. Раиса Павловна на заседаниях устраивала целые представления: плакала, хваталась за грудь, рассказывала, как невестка унижала её.
— Она называла меня старой ведьмой, — рыдала свекровь, промакивая глаза платком. — Запрещала мне видеть внука.
Нина слушала и удивлялась собственному спокойствию. После записей ложь уже не ранила так глубоко.
Артём в суде держался иначе. Не кричал, не нападал. Сидел с видом сломленного человека и иногда смотрел на Нину так, будто хотел вызвать жалость. Но она смотрела сквозь него. В памяти вспыхивали его рука, удар, равнодушное лицо в ту ночь, когда Сёме стало плохо.
Дело о побоях заметно нервировало Артёма. Ему грозили неприятные последствия, которые могли ударить по работе.
Тем временем Раиса Павловна начала войну среди знакомых. Она звонила общим приятелям и рассказывала свою версию: Нина вышла замуж из расчёта, оклеветала порядочную семью и теперь пытается отобрать всё у Артёма. Некоторые поверили. Несколько человек перестали отвечать Нине на сообщения.
Ей было неприятно, но уже не больно. Те, кто был по-настоящему рядом, остались.
Параллельно давил заказчик по проекту, который она пыталась завершить удалённо. Он требовал правки, торопил, намекал, что может задержать оплату. Нина разрывалась между судами, ребёнком и работой. Иногда казалось, что сил больше нет.
Однажды вечером, уложив Сёму, она сидела на кухне у отца и смотрела в одну точку.
— Устала? — тихо спросил Игорь Степанович.
