— Я беспокоюсь о тебе.
— Поздно.
Её улыбка стала тоньше.
— София не из нашего мира. Ты это знаешь. Она тянет тебя вниз. Ещё можно остановить этот фарс, пока он не разрушил твоё имя.
— Моё имя ты уже пыталась использовать, когда уходила к моему конкуренту.
— Ты до сих пор злишься, значит, я тебе не безразлична.
— Не путай злость с интересом.
Виктория наклонилась ближе, смягчив голос.
— Ты всё ещё думаешь обо мне. А этот брак — просто способ причинить мне боль. Только ты сам страдаешь от него больше.
— Ты ошибаешься, — сказал Артём. — И разговор окончен.
Она ушла недовольной, но не побеждённой. Артём знал этот взгляд. Виктория не отступала, если считала, что у неё остался шанс повлиять.
Поздним вечером, когда особняк стих, Артём зашёл в комнату Софии за документом, который случайно оставил там раньше. Её не было, она уже спала в другой части дома после утомительного дня. Открыв ящик стола, он увидел конверты. Сперва хотел закрыть, но заметил один лист, выбившийся наружу, и прочитал несколько строк.
С каждой запиской лицо его становилось всё жёстче. Это был не просто светский яд. Это была травля, рассчитанная на то, чтобы София сомневалась в себе, боялась, чувствовала себя лишней. Артём узнал этот стиль. Не почерк, нет. Но жестокую точность удара. Он и сам умел так ранить врагов, когда считал это необходимым. Только София не была врагом.
Утром за завтраком он положил конверты на стол.
— Почему ты скрыла это от меня?
София застыла. Потом резко потянулась к бумагам.
— Потому что это моё дело.
Артём накрыл её руку своей.
— Нет. Это касается и меня.
— Правда? — в её голосе дрогнула злость. — Мы же оба знаем, что этот брак не настоящий. Почему вам должно быть не всё равно?
Он не сразу ответил. Простые слова не приходили, потому что сам он ещё не понимал, когда именно её боль стала задевать его лично.
— Потому что я не позволю никому обращаться с тобой так, — произнёс он наконец.
— Из-за репутации?
— Не только.
София внимательно посмотрела на него. Впервые она не нашла в его лице привычного холодного расчёта. Но доверять этому было страшно.
Через несколько дней на очередном приёме Виктория снова попыталась уколоть её.
— Признаюсь, я восхищена тем, как быстро вы освоились, София, — сказала она при свидетелях. — Для человека с вашим прошлым это, должно быть, пугающий опыт.
София уже собиралась ответить, но Артём шагнул ближе, положил руку ей на плечо и посмотрел на Викторию так, что разговоры вокруг стихли.
— Ты права только в одном, Виктория. Это действительно требует силы. И у Софии её больше, чем у большинства людей в этом зале. Больше, чем у тебя когда-либо было.
В комнате наступила тишина. Виктория побледнела от неожиданности. Никто не привык видеть, как Артём Кравченко защищает кого-то так открыто, без оглядки на впечатление.
На обратной дороге София долго молчала. Лишь у дома сказала:
— Ты не обязан был вмешиваться…
