Бездомный свидетель решил вмешаться

Станислав больше ничего не сказал. Послышались шаги по гравию в сторону машины, хлопнула дверца. Потом стало так тихо, будто эту густую тишину можно было резать ножом.

Светлана повернулась к Денису. Вместо злости на её лице теперь были горе и усталость.

— Прости, что тебе пришлось это видеть. Мой собственный брат…

— Ваш брат… — только и сумел произнести Денис.

— Он завидовал мне всю жизнь. Когда мы были молоды, отец поручил компанию мне: понимал, что Станиславу не хватит характера ею руководить. Брат этого не простил. А Роман предложил ему возможность забрать то, что он считал своим по праву. Сам убивать не хотел, но позволить убить меня и заработать на этом был готов.

Денис сел с ней рядом. Слов не находилось.

— Самое горькое знаешь что? — Светлана смотрела в пол. — Попроси он — я бы всем поделилась. А он предпочёл предательство.

Денис положил ладонь ей на плечо. В этом небольшом движении было больше, чем он мог бы сказать.

— Родство не в крови, — произнёс он негромко. — Родные — это те, кто остаётся рядом, когда всё рушится.

Она взглянула на него удивлённо.

— Ты ещё так молод. Откуда у тебя такая мудрость?

— После маминой смерти я решил, что настоящей семьи у меня уже не будет. Всю жизнь буду один. Но вы приняли меня. Вы, Игорь, Марина. Мне с вами роднее, чем с отцом, который убежал, или с родственниками, которых я так и не дождался.

Светлана обняла его крепко.

— Удивительный ты человек, Денис. Удивительный.

Последующие недели дались всем тяжело. Дело Станислава передали в прокуратуру: хотя похищать Светлану он лично не помогал, ему грозил суд за сговор. Газеты снова писали о семье, журналисты ещё настойчивее добивались разговора с Денисом.

Поместье теперь охраняли дополнительные сотрудники. Светлана почти перестала отпускать Дениса одного; все жили в напряжении, ждали нового удара.

В дождливый четверг Марина позвала его в гостиную главного дома.

— Денис, милый, здесь человек к тебе.

В её голосе было что-то непривычное. Марина нервничала — она, обычно вовсе не знавшая нервозности. Денис сразу насторожился.

Гость расположился на диване, как у себя дома. Худой, с поредевшими волосами, впалыми глазами и змеёй, вытатуированной на шее. Денис узнал бы его где угодно.

— Сынок! — Мужчина поднялся. Улыбались только губы, глаза оставались прежними. — Сколько времени прошло. Вырос-то как!

Ноги будто приросли к полу. Денис не мог сдвинуться.

— Зачем ты пришёл?

— Сына увидеть. Я же отец, имею право.

— Ты бросил меня, — сдавленно произнёс Денис. — Девять лет назад ушёл. И больше не вернулся.

— Были трудности, сынок. Большие. Теперь я с ними разобрался. Приехал увезти тебя домой, к тому, что наше.

От слова «наше» внутри словно произошёл взрыв. Денис и не знал, что в нём может быть столько ярости.

— Наше? Всё наше ты продал и удрал из города! Я один остался. На улице ночевал, голодный ходил. Ты где был?

Отец приподнял руки, словно успокаивая его.

— Знаю, тогда я всё загубил. Но теперь по-другому. Сейчас я действительно тебе помогу.

Игорь вошёл неслышно.

— Извините, но Денис уже взрослый, — сказал он. — Здесь он по собственному желанию. Если не хочет уходить, никто его не заставит.

Повернувшись к нему, отец Дениса снова изобразил улыбку.

— Господин Громов! Для меня честь встретиться. Наслышан о вас, о том, как вы опекаете моего мальчика. — «Моего» он выделил особо. — Благородный поступок. Но отец вернулся, теперь можно о нём не хлопотать.

— Я останусь здесь, — твёрдо сказал Денис. — С тобой не поеду. Отцом ты перестал быть, когда оставил меня. Сам от этого отказался.

Улыбка пропала. Лицо мужчины стало жёстким.

— Не усложняй, парень. Нам бы с тобой наедине потолковать. По-семейному всё решим.

— Он отказался, — прервал Игорь, заслоняя Дениса. — Совершеннолетний человек сам решает, куда ему идти. Ты за него не решишь.

Мужчины смотрели друг на друга в упор. Напряжение словно можно было разрезать.