Бездомный свидетель решил вмешаться

Он стремительно вышел, с силой хлопнув дверью.

Денис так и остался стоять, не в силах унять дрожь. Марина подбежала к нему, обхватила руками.

— Денис, всё хорошо. Заставить тебя он не сможет.

Утешение не помогало: Денис слишком хорошо помнил этот отцовский взгляд. С ним ничего хорошего ждать не приходилось. Беда только начиналась.

Юрия Бондаря на улице прозвали Змеем за татуировку на шее. Денис годами старался вытеснить из памяти и его самого, и пьяные ночные возвращения, после которых дом оказывался перевёрнут вверх дном. Крики, драки, вспышки отцовской ярости — а между ними всегда вставала мать, закрывая сына собой. Когда она умерла, этой защиты не стало. И вот Юрий вернулся.

Денис не сомневался: привели его деньги. Скучать по сыну, любить его — это было не про Юрия. Местные новости облетела история бездомного, которого взяла под крыло одна из богатейших семей района. Видимо, отец увидел репортаж и, как хищник, почуял добычу.

Следующие дни Денис прожил почти без сна. Любой шорох за дверью заставлял вздрагивать; даже когда снаружи было тихо, он всё поглядывал туда.

— Поешь, Денис, — попросила однажды утром Марина. Тарелка перед ним оставалась нетронутой. — Ты ведь опять худеешь.

— Не хочу.

Игорь отложил газету.

— Я уже обратился к лучшим адвокатам области. Ты взрослый, и распоряжаться тобой отец по закону не может. Появятся угрозы — сразу потребуем через суд запретить ему приближаться.

— Вы не знаете, какой он, — тихо ответил Денис. — Никаких правил для него нет. И прежде не было.

Через неделю после визита Юрий появился на телевидении. Сомнительный местный канал выпустил сюжет об отце, который добивается встречи с сыном, отнятым семьёй миллиардеров. Денис смотрел передачу, укрывшись в своей комнате.

С экрана отец плакал, каялся в прежних ошибках, уверял в любви к сыну. По его словам, богатая семья забрала мальчика, чтобы успокоить совесть после того, как сама едва избежала гибели. Он же всего лишь рабочий, и дорогие адвокаты ему не по карману.

— Верните мне сына, больше ничего не прошу, — всхлипывал Юрий. — Дайте мне настоящий шанс опять стать ему отцом.

Ведущий изображал сочувствие. Вопросы звучали так, словно их подготовили заранее.

— Громовы действительно препятствуют вашим встречам с родным сыном?

— Именно так. Я к ним пришёл, хотел его увидеть, а со мной обошлись как с преступником — выгнали.

Денис в ярости выключил телевизор. Ложь от первого слова до последнего. Он знал отца: тот любил только себя. Но нашлись люди, которые поверили.

В интернете спорили уже два лагеря. Одни вставали на сторону Громовых: Денис, писали они, заслужил шанс начать другую жизнь. Другие обрушивались на семью, уверяя, будто богачи отняли ребёнка у бедного отца. Комментарии были жестокими. Денис читал их украдкой и никому не признавался, как больно они его задевали. Он не просил ни этой известности, ни чужих споров. Ему хотелось только тишины и возможности построить что-то хорошее — но добиться этого оказалось так трудно.

Спустя две недели после эфира Денис возвращался автобусом из колледжа. Вслед за ними ехал старый седан: выцветший синий кузов, вмятина на пассажирской дверце. Отцовская машина.

Сердце застучало часто. Денис делал вид, что ничего не заметил, а сам украдкой следил за отражением в зеркале. Седан не отставал всю дорогу, сохраняя прежнее расстояние. У въезда в поместье автобус остановился; отец припарковался на ближайшем углу и вышел на тротуар. Скрестил руки и смотрел на владения Громовых. Даже подходить не стал. Этого взгляда хватало, чтобы напомнить: он здесь и отступать не собирается.

Вбежав в дом, Денис рассказал Игорю о машине, которая ехала за автобусом, и об отце, оставшемся на углу. Игорь немедленно связался с полицией и адвокатами. Павел Зайцев приехал сам, однако помочь так, как они надеялись, не мог.

— Пока нарушения нет, — объяснил он. — Он ни к кому не подходил, не угрожал. Само по себе нахождение на общественном тротуаре — не преступление.

— Павел, он же запугивает Дениса!