С этого дня спальня на втором этаже стала тайным штабом. После того как коридоры погружались во мрак и ночной обход уходил дальше, Виктор бесшумно появлялся за запертой дверью. Андрей с помощью Олеси приподнимался на кровати и брал ручку. Пальцы оставались слабыми, первые буквы выходили неровными, однако содержание записок не выдавало немощи.
На каждом листе было лишь несколько строк: имя, место и точное поручение. Виктор читал приказ до тех пор, пока не запоминал каждое слово, а затем подносил бумагу к огню свечи. Пепел собирали в металлический поднос, и до рассвета Олеся незаметно выносила его. Никаких звонков, сообщений и следов, способных прожить дольше одной минуты.
Для Олеси эта двойная жизнь требовала постоянного самоконтроля. Днём она поправляла одеяло и опускала глаза перед слугами, изображая женщину, покорно дежурящую возле безнадёжного больного. Ночью наблюдала, как тот же «больной» возвращает себе управление людьми, способными изменить положение в городе. Утром следовало снова спрятать чернила, пепел, усталость и замаскировать любое улучшение в его лице. Даже радоваться очередной уверенной букве она позволяла себе только за запертой дверью.
Империя постепенно начала повиноваться настоящему хозяину, и первым подземные толчки почувствовал Руслан. В большом зале он собрал руководителей направлений и занял место во главе стола, которое присваивал себе со дня аварии. С видом уже коронованного правителя Руслан объявил, что со следующего месяца весь южный портовый район перейдёт под его личный контроль. Присутствующие согласно закивали, но спустя несколько дней один за другим зазвонили телефоны.
Пожилой Семён Кравец, много лет контролировавший перевозки охлаждённых грузов и работавший ещё с отцом Андрея, предельно вежливо сообщил, что откладывает новые соглашения из-за внутренних обстоятельств. Руслан потребовал объяснений. После долгого молчания старик ответил, что перемену ветра раньше других чувствуют моряки, всю жизнь проведшие в море, и положил трубку.
Почти одновременно важный груз Руслана застрял на досмотре. Документы были безупречны, все необходимые печати стояли на местах, но никто не соглашался разрешить дальнейшее движение. Руководитель порта только разводил руками: если система требует ожидания, придётся ждать. Три огромных контейнера мокли под дождём, ежедневно превращая вложенные в них средства в убыток.
Последний удар был предназначен Игорю, самому доверенному помощнику Руслана. Однажды утром тот увидел на капоте автомобиля, стоявшего в запертом гараже, белый конверт без надписи. Внутри не оказалось ни письма, ни фотографии, ни угрозы. На ладонь выпала единственная чёрная пуговица с обрывком нитки.
Игорь сразу понял послание. Во времена, когда Андрей лично разбирался с предателями, перед наказанием человеку присылали такую пуговицу. Записка не требовалась: все в их кругу знали, что она означает — хозяин по-прежнему видит тебя. В тот же день Игорь сослался на болезнь, а затем стал всё реже отвечать Руслану, осторожно отходя от здания, готового обрушиться.
Услышав очередной доклад об отказавшихся партнёрах, задержанных грузах и исчезающем помощнике, Руслан швырнул хрустальный бокал в стену. Осколки разлетелись по ковру. «Кто это делает? Мертвец не может протянуть руку из могилы!» — взревел он так, что крик достиг верхнего этажа.
За закрытой дверью палаты Андрей неподвижно лежал под одеялом. Услышав далёкий голос кузена, он открыл глаза и молча посмотрел в потолок. В холодном сером взгляде было терпение хищника, который видит, как добыча сама приближается к краю…
