Подозрение кузена наконец нашло зацепку. Руслан приказал Руденко заново проверить в спальне всё: растворы, ампулы, бутылки и каждую каплю лекарств. Доктор унёс материалы в кабинет, сверил фактическую концентрацию с расходом препарата и дозировками, которые вводил лично. Результат заставил его надолго застыть.
Расчёты исключали случайную ошибку при хранении или разовое вмешательство. Фактическая доза снижалась медленно и точно в течение многих недель. Подобное мог выполнить только человек с глубокими медицинскими знаниями, понимающий, как не спровоцировать резкое ухудшение. Руденко передал выводы Руслану.
На этот раз тот ничего не разбил и не закричал. Он замер с пугающей неподвижностью, после чего потребовал поднять полную историю случайной жены — от детства до последнего места работы. Раньше Руслан не считал нужным тратить время на официантку, ночевавшую в сломанной машине. К утру его стол был завален папками, и с каждой прочитанной страницей лицо становилось мрачнее.
Его главной ошибкой оказалось собственное презрение. Руслан видел бедность и принимал её за невежество, замечал поношенную одежду и делал вывод об отсутствии способностей. Даже странное внимание Олеси к приборам он долго объяснял женской тревожностью. Теперь каждая страница показывала, что опасность находилась перед ним с первого дня, но он сам не признавал за этой женщиной достаточно ума, чтобы её рассмотреть.
Олеся Романенко с отличием окончила медицинское учебное заведение. В реанимации центральной городской больницы её ценили за редкое самообладание и твёрдые руки. Лицензию она потеряла после смерти пациента, а расследование закрыли с подозрительной поспешностью. Руслан сам выбрал для насмешки единственную женщину, способную разгадать метод, которым он удерживал Андрея во сне.
Он откинулся в кресле и сухо, безрадостно рассмеялся, поняв, что собственноручно вложил оружие в руки врага. Потом смех оборвался. Ждать новых документов Руслан больше не собирался. Одной последней дозы было достаточно, чтобы смерть ослабленного пациента выглядела естественной остановкой сердца.
Для безупречной картины требовалась подпись жены под согласием на прекращение лечения. Тогда гибель Андрея можно было представить милосердным семейным решением, а Олесю навсегда сделать соучастницей на бумаге. Руслан позвонил доктору и велел подготовить препарат. Напоследок предупредил: «В этот раз никаких пустых ампул. Он должен просто уснуть, а вы — не оставить следов».
Олеся не знала о разговоре, но чувствовала перемену. Руденко теперь отводил взгляд и заходил реже, будто ожидал условленного часа. На кухне слуги обрывали разговоры при её появлении. Воздух в доме стал тяжёлым, как перед грозой.
Однажды после занятий Андрей уснул крепче обычного. Олеся открыла блокнот, но вместо показателей взяла чистые листы. Медленно, с точностью человека, который наводит порядок перед дальней дорогой, она начала записывать подробную схему отмены препаратов. Если с ней что-то случится, другой специалист должен продолжить лечение с правильного этапа…
