Через пару дней Таня прислала мне номер телефона той самой Маши. Я написал ей сообщение, в котором представился и вкратце обрисовал ситуацию. Она ответила мне только на следующий день.
Написала, что согласна поговорить, но при условии полной конфиденциальности. Она категорически не хотела публичной огласки этой истории. Мы созвонились, и она рассказала мне всё в мельчайших подробностях.
Оказалось, что Андрей Петрович начал клеиться к ней с первых дней работы в офисе. Он осыпал её комплиментами и настойчиво звал остаться после рабочего дня. Сначала она списывала это на специфическое дружелюбие начальника.
Но потом он перешёл к более активным действиям и попытался поцеловать её в подсобном помещении. Она грубо оттолкнула его и ясно дала понять, что ей это не нужно. В ответ он только рассмеялся и намекнул, что мог бы помочь ей с повышением.
Она сильно испугалась и написала официальную бумагу на имя директора. Но её быстро вызвали на ковёр и обвинили в клевете на уважаемого человека. А ещё через месяц технично уволили под предлогом сокращения штата.
Маша призналась, что жалеет о том, что не пошла тогда в полицию. Но она боялась его денег и обширных связей. Ей было проще уйти и забыть об этом кошмаре.
Я спросил, готова ли она дать письменные показания против него. Она долго колебалась, но потом согласилась. Единственным её условием было то, что эти показания не попадут в открытый доступ.
Я пообещал сделать всё возможное, чтобы защитить её. После разговора я долго сидел и обдумывал дальнейший план действий. Теперь у меня на руках были слова сразу двух его жертв.
Но что мне делать с этой информацией? Идти в полицию или прокуратуру бесполезно, так как никто не хочет писать официальных заявлений. Лена, Маша и Таня — все они панически боятся публичного скандала.
Вечером я рассказал об этом тупике Саньке. Он выслушал меня и заявил, что этого гада нужно обязательно наказать. По его мнению, такие уроды должны сидеть за решёткой, а не руководить людьми.
Я был с ним полностью согласен, но без заявлений от пострадавших закон был бессилен. Тогда Санька предложил мне альтернативный вариант действий. Посоветовал обратиться напрямую к высшему руководству их компании и выложить все факты.
Была надежда, что там не захотят рисковать репутацией и тихо уволят этого урода. Я обдумал эту идею и понял, что это вполне реальный выход. Юридических последствий для него не будет, но хоть какую-то справедливость мы восстановим.
На следующий день я раздобыл электронный адрес генерального директора той компании. Составил подробное письмо, изложив все факты без лишних эмоций. Описал ситуацию с Леной и добавил историю уволенной Маши.
К письму я приложил контактные данные Тани и Маши на случай, если служба безопасности захочет провести проверку. Отправил письмо и стал ждать. Целую неделю от них не было никаких новостей.
А потом мне пришла сухая, формальная отписка. В ней говорилось, что моё обращение принято к сведению и по указанным фактам будет проведена служебная проверка. Я не особо верил в успех этого мероприятия, но чувствовал удовлетворение от того, что сделал хоть что-то.
Тем временем атмосфера в нашем доме начала постепенно меняться в лучшую сторону. Лена очень старалась: готовила мои любимые блюда и искренне интересовалась моими делами. Я отвечал ей взаимностью, хотя и без особого энтузиазма.
Сын был просто счастлив видеть нас вместе, и это было для меня самым главным. Я продолжал посещать нашего семейного психолога, но уже в одиночестве. Рассказывал ей о своих глубоких обидах и о том, что не могу полностью простить жену.
Психолог постоянно повторяла, что прощение — это долгий и мучительный процесс. Однажды вечером, спустя два месяца после моего возвращения, я не лёг на свой привычный диван. Я пришёл в спальню и лёг рядом с Леной.
Она лежала тихо, как мышка, и даже боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть меня. Я смотрел в потолок и слушал её ровное дыхание. Ощущения были странными, но отвращения я не испытывал.
Утром я проснулся от запаха еды — она снова готовила завтрак. Я подошёл к ней сзади и молча обнял. Она на секунду замерла, а потом расслабилась и прижалась ко мне.
Мы простояли так около минуты, не сказав друг другу ни слова. Это не было знаком полного прощения с моей стороны. Скорее, это была робкая попытка начать нашу жизнь с чистого листа.
Ещё через неделю мне неожиданно позвонила взволнованная Таня. Она сообщила отличную новость: Андрея Петровича с треском уволили. Его просто вызвали к директору, и уже через час он собирал свои вещи в коробку.
По офису мгновенно разлетелись слухи о какой-то серьёзной проверке службы безопасности. Я облегчённо выдохнул. Значит, моё письмо руководству всё-таки сработало.
Его не посадили в тюрьму, но хотя бы вышвырнули на улицу с позором. Вечером я рассказал об этом Лене. Она расплакалась, но на этот раз это были слёзы настоящего облегчения…
