Галина Эдуардовна и Вадим тем временем оказались в камерах временного содержания. Суд по уголовному делу ещё предстоял, однако собранные материалы ясно указывали на реальную перспективу лишения свободы. Сын, который привык выполнять мамины указания и прятаться за её спиной, теперь проходил не помощником, а полноправным участником сговора. Его попытка мгновенно переложить вину на мать ничего не изменила.
Восстановив права на квартиру, Елена в тот же день вызвала мастеров. Старую дверь, выбитую при задержании, убрали. Рабочие подготовили проём и установили на её месте тяжёлую бронированную конструкцию, которая выглядела как граница между прежней жизнью хозяйки и возвращённым домом.
В новой двери было три контура уплотнения, противосъёмные штыри и замки такой сложности, что с ними не справился бы даже опытный взломщик. После истории с доверенностью, использованной не по назначению, Елена больше не хотела оставлять чужой воле ни одной лазейки.
Главная защита заключалась даже не в толщине металла. Ни один из новых замков нельзя было открыть доверенностью, подписью, семейными уговорами или маминым распоряжением. Ключи снова находились только у настоящей хозяйки, и вместе с ними к ней вернулось право решать, кто может переступить порог.
К вечеру восстановленная кухня снова сверкала чистотой. За новой дверью стояла тишина. Елена поставила на плиту кастрюлю, устроилась у стола и впервые после завершившегося разбирательства почувствовала вокруг не напряжённое ожидание, а спокойствие собственного дома…
