На плите спокойно булькал свежий наваристый борщ. Его запах постепенно заполнял кухню и расходился по комнатам, из которых только недавно пытались изгнать хозяйку. Теперь Елена готовила не для Вадима и не ради одобрения Галины Эдуардовны. Ужин принадлежал ей одной.
Холодец расположился на подоконнике. Он мирно урчал и щурился на заходящее солнце. Переноска больше не была нужна, опасность голодать рядом с беспомощными новыми «хозяевами» миновала, а кухня снова находилась под его привычным наблюдением.
Елена налила горячий чай и сделала глоток. В квартире не осталось ни тяжёлого парфюма свекрови, ни мямлящего голоса мужа, ни шума их самодовольного торжества. Слышно было только ровное кипение на плите и довольное урчание кота.
Она прислушалась к этой тишине внимательнее. Когда-то её имя вычеркнули из документов на собственный дом, затем раскрылось двойное мошенничество, а после завершения разбирательства ключ снова поворачивался в замке только по её желанию. Квартира опять принадлежала Елене не только по праву, но и по официальным документам.
Холодец продолжал тарахтеть на подоконнике, борщ доходил на слабом огне, и Елена больше не пыталась сохранять невозмутимость. Она отставила чашку и совершенно искренне, радостно рассмеялась.
