Когда он уснул, я вышел на кухню. На столе стояла кружка с недопитым чаем. Не холодным, а теплым. За окном горела лампа у подъезда, та самая, желтая, немного мигающая. Раньше ее свет казался мне тревожным. Теперь просто освещал двор.
Я открыл верхний ящик стола. Там лежала деревянная шкатулка. После того вечера я забрал ее с собой. Замок был сломан — Татьяна Викторовна тогда швырнула крышку слишком резко. Я не стал чинить.
Внутри теперь хранились не выписки и записи. Их я передал юристу, потом убрал в отдельную папку. В шкатулке лежали мамино письмо, первый выпавший молочный зуб Артема в бумажном пакетике, билет из кино, куда мы ходили с ним после суда, и маленький зеленый лист фикуса, засушенный между страницами старой книги.
Я провел пальцем по крышке.
Особенный подарок оказался не для тещи и даже не для Марии. В тот вечер я подарил его себе — право больше не молчать, когда тебя предают. Право защищать свое имя. Право остаться на ногах, даже если близкий человек уже приготовил для тебя место за дверью.
Телефон тихо завибрировал. Сообщение от Марии:
«Артем забыл у меня кита. Завтра занесу после работы. Спасибо за сегодняшний день».
Я посмотрел на экран, потом набрал:
«Хорошо. Спокойной ночи».
И впервые за долгое время эти два слова не были притворством.
