Я уверял мастера, что запертых комнат у нас нет, но после его сообщения из подвала вызвал полицию

Ещё недавно я перевёл бы требуемую сумму без промедления. Людмила по-прежнему была для меня девочкой, которую я учил ездить на велосипеде и водил в школу. Дочь рассчитывала на это.

Я сильно закашлялся, а затем несколько секунд не произносил ни слова.

— Папа, что с тобой?

— В груди немного давит.

— Врача вызвать?

Вопрос последовал слишком поспешно. Настоящей тревоги я в нём не услышал: ей было важно понять, смогу ли я провести перевод.

— Не нужно. Полежу, отпустит.

— Прости, я тебя расстроила. Что-нибудь придумаем сами.

— Какая сумма нужна?

Она ещё некоторое время мялась, прежде чем повторить: три миллиона.

— Помогу.

— Правда?

— Ты моя дочь. Без дома я вас не оставлю.

Людмила опять заплакала, теперь с облегчением.

— Мы всё вернём, до копейки. Антон сам приедет, поблагодарит тебя.

— Пусть тогда отправит мне требования налоговой.

Она помолчала.

— Какие требования?

— Бумаги об уплате долга. Отдам бухгалтеру, он оформит перевод как положено.

— Антона сейчас нет дома. Документы лежат у него в офисе.

— Значит, пусть свяжется с моим юристом.

— Папа, нам некогда! Переведи ему на счёт, и всё.

Я придал голосу растерянность.

— Плохо соображаю, наверное. Пусть пришлёт реквизиты.

Номер счёта поступил через пять минут. Запись звонка я сразу отправил Зайцеву. Тот поговорил с руководителем следственной группы и попросил пока не переводить деньги: сначала должен приехать адвокат.

Павел прибыл через час. Больше двадцати лет он сопровождал наши крупные сделки и помогал компании выходить из сложных споров. Пока не изучал бумаги, лишних вопросов не задавал. В этот раз, войдя в кабинет и внимательно посмотрев на меня, он сразу понял, что случилось нечто серьёзное.

Я рассказал ему про комнату за стеллажом, Дмитрия, отравление и найденные файлы. Павел почти не перебивал, только уточнял фамилии и даты. Когда я закончил, он несколько секунд просидел неподвижно.

— Ты точно знаешь, что дети были осведомлены о яде?

— Они обсуждали сроки в сообщениях. Вещество заказывала Оксана. Она сама говорит, что заказала капсулы, каждый день следила за приёмом. И сегодня опять напомнила.

Павел снял очки и неторопливо протёр стёкла.

— Здесь уже не семейная ссора. Здесь организованная группа.

Подключившись со своего ноутбука к защищённому архиву компании, он начал проверку доверенностей, полномочий в банках и электронных подписей. Оксана получила часть доступов давно, ещё когда помогала с семейными счетами. Максим сохранил старые пароли и мог через домашний компьютер заходить в несколько корпоративных систем.

Павел отозвал прежние ключи электронной подписи, предупредил банки, что данные могли попасть не в те руки, и временно запретил крупные операции без моего присутствия. Руководителям финансового отдела сообщили о внутренней проверке, но не объяснили, что её вызвало.

После доступов занялись займом. Частный фонд выдал предприятию Максима около ста восьмидесяти миллионов, поверив поддельным бумагам. Обеспечением в них значилась моя компания: склады, автомобили и несколько крупных договоров.

— Подпись чужая, — сказал Павел. — Решения собственника тоже нет. Есть основания оспаривать залог.

— Но деньги фонд уже выдал.

— Максим должен будет с этим разбираться. Нам важно другое: если кредиторы добьются ограничений на имущество, компания остановится. Надо успеть раньше, чем они обнаружат окончательный развал его предприятия.

По закрытой связи мы вызвали начальника службы безопасности и главного бухгалтера. Им объяснили, что реквизиты компании пытались использовать для мошенничества. Отныне любые документы от Максима или связанных с ним людей следовало передавать Павлу.

Прятать активы либо переводить их в сомнительные структуры мы не собирались. Юристы подготовили заявление о поддельной подписи, уведомления для банков и возражения против залога. Учредительные бумаги и права на основное имущество взяли под усиленный контроль: распоряжаться ими единолично теперь мог только я.

Павел предложил на время поручить оперативное управление проверенным заместителям.

— Если тебя объявят тяжело больным, Максим объяснит своё вмешательство спасением бизнеса. Поэтому сегодня пройдёшь независимую медицинскую оценку. Нужно зафиксировать, что ты понимаешь происходящее и можешь принимать решения.

— У него уже есть другое заключение.

— Откуда тебе известно?

— Дмитрий нашёл сообщения частному врачу. Они хотели объявить меня недееспособным, когда здоровье ухудшится.

Павел мрачно кивнул.