Она положила телефон и начала обходить комнаты. Дом, еще вчера привычный до последней трещинки на потолке, теперь казался чужим. Каждый скрип половиц заставлял ее оборачиваться. Она проверила все окна первого этажа: щеколды на месте, стекла целы, следов взлома нет. Дверь была заперта так, как она оставила ее на ночь. Внешне все было спокойно. От этого тревога становилась только сильнее.
Марина вернулась на кухню. В утреннем свете отпечатки в снегу выглядели еще яснее. Крупные, глубокие. Человек был тяжелый, высокий. Шел не торопясь, без суеты, словно точно знал, куда и зачем пришел.
Ожидание растянулось мучительно. Марина сидела с чашкой остывшего чая, не отрывая глаз от окна. Ей казалось, что неизвестный может появиться снова. Что он где-то рядом, за забором, за деревьями, наблюдает и ждет, когда она выйдет.
Наконец двор осветили фары. Марина вскочила. У калитки остановилась служебная машина. Андрей Павлович вышел, высокий, плотный, в теплой форменной куртке и меховой шапке. Марина открыла дверь раньше, чем он успел позвонить.
— Спасибо, что приехали, — сказала она, пропуская его в дом.
— Это моя работа, Марина Сергеевна, — спокойно ответил он и, стряхнув снег с ботинок, прошел на кухню. Его взгляд сразу упал на окно. — Покажите, откуда лучше видно.
Они вышли на крыльцо. Морозный воздух больно обжег лицо. Андрей Павлович осторожно спустился по ступеням, стараясь не наступать на следы. Присел, внимательно рассмотрел отпечатки, затем медленно проследил взглядом всю цепочку.
— Размер большой, — сказал он, больше себе, чем ей. — Подошва грубая, рифленая. Похоже на рабочую обувь или тяжелые ботинки. Вошел через калитку… пошел к окнам… потом вдоль стены… назад той же дорогой.
Он поднялся.
— Неприятная картина.
— Кто это мог быть? — Марина обхватила себя руками, дрожа уже не только от холода.
— Пока рано говорить. У вас с кем-то есть конфликт? Соседи, знакомые, родственники?
— Нет. Мы жили тихо. Ни с кем не ругались.
— Муж вчера когда уехал?
— Вечером. Около семи. В дальнюю поездку, минимум на неделю.
Андрей Павлович записал что-то в блокнот.
— Значит, человек мог знать, что вы остались одна. Калитку открыл спокойно, ушел тоже спокойно. Не спешил. Это настораживает.
— Что он здесь делал?
