Оксана приехала в тот же день около шести. В руках пакеты с продуктами, на лице оживлённая улыбка. С порога заговорила о новом рецепте: куриное филе в сливочном соусе, нашла в интернете и решила приготовить матери. Павел немного побыл с ними, потом, как договорились, вспомнил о гараже и ушёл.
На кухне остались вдвоём. Дочь раскладывала покупки, хлопотала у плиты, рассказывала о Максиме и мелких семейных делах. Всё было так знакомо, что Надежда Андреевна на мгновение снова усомнилась. Разве эта женщина, легко разговаривающая с ней возле плиты, могла желать ей смерти? Может быть, в записи действительно было что-то, чего они не поняли?
Сомнение исчезло, когда Оксана занялась чаем. Её сумка стояла на соседнем стуле. Дочь как бы между делом потянулась к ней, достала маленький пузырёк — такой же, какой Надежда Андреевна видела на экране. Быстро посмотрела в сторону двери. Затем добавила жидкость в одну чашку, предназначенную матери.
Надежда Андреевна стояла возле окна и видела это боковым зрением. Всё заняло несколько мгновений. Она не пошевелилась, хотя хотелось отойти, отвернуться, сделать хоть что-то, лишь бы не наблюдать спокойные, привычные движения дочери. Теперь между ней и происходящим не было планшета. Это случилось прямо здесь, в нескольких шагах.
— Мам, вот твой чай, — сказала Оксана и протянула чашку.
Улыбка оставалась прежней. Надежда Андреевна взяла чай, но пить не стала. Начала спрашивать про соус: где дочь нашла рецепт, что в него входит. Слова давались с усилием. Нужно было удерживать разговор, не смотреть на чашку слишком пристально, не показать, что слышит прежде всего собственное дыхание.
Почти сразу снаружи послышались машины. Затем в дверь громко постучали. Оксана поднялась, лицо изменилось.
— Кого это принесло? Мам, ты кого-то ждёшь?
Надежда Андреевна молча пошла открывать. На пороге стояли Мельник, Кравченко и ещё двое сотрудников в форме. Дочь застыла у входа в кухню.
— Оксана Павловна, — обратился к ней следователь, — вы подозреваетесь в причастности к систематическому отравлению вашей матери, Надежды Андреевны. Есть основания для задержания.
Несколько секунд Оксана не двигалась. Потом посмотрела на мать так, словно только она могла остановить происходящее.
— Вы ошиблись. Мам, скажи же им. Это какое-то недоразумение.
— Я видела видео, Оксана. И сейчас видела, что ты добавила в мою чашку.
Дочь опустилась на стул. Сначала попыталась что-то сказать, не смогла, потом заговорила торопливо, сквозь настоящие слёзы:
— Я не хотела, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Мам, я не собиралась тебя убивать. Мне сказали, это успокаивающее. Ты будешь меньше нервничать из-за денег, дачи, перестанешь так переживать и во всё вмешиваться. Мне обещали, что вреда не будет.
Один из сотрудников приблизился, но Мельник остановил его жестом и спросил: «Кто дал вам такое объяснение?»
— Богдан. Он приносил пузырёк. Говорил, Сергей достаёт средство для людей, у которых сильная тревожность. Что маме станет легче, она перестанет задавать столько вопросов о наших делах. Я думала, это просто поможет ей успокоиться…
