Ведь она не была готова.
И всё же с того дня Нина немного изменилась. Она решила, что не имеет права быть пугалом для окружающих.
«Я ещё не старая, — подумала она. — А люди, наверное, называют меня бабой-ягой или ведьмой. Может, именно этим видом я и оскорбляю память сына. Вряд ли Миша хотел бы видеть, во что превратилась его мать. Он ведь всегда радовался, когда я хорошо выглядела».
Вечером она, конечно, поговорила об этом с Мишей.
— Как думаешь, сынок, может, мне перед работой немного краситься? — спросила Нина вслух и вдруг вздрогнула.
Никакого голоса она не услышала. Но на подоконник на секунду села маленькая птичка. Весело подпрыгнула несколько раз и улетела.
— Ну да, пожалуй, надо, — решила Нина.
Постепенно люди перестали шарахаться от диспетчерской. Там теперь сидела уже не мрачная старуха, от вида которой по коже бежал холод, а просто серьёзная, немолодая, немногословная женщина. Что ж, такие тоже бывают. Следит за собой, одевается нормально, на работу ходит исправно — значит, всё у неё более-менее.
О том, чтобы всерьёз менять жизнь, Нина не думала. Перемены были не для неё. Но однажды весной, выходя с кладбища после того, как посадила цветы на могиле сына, она услышала мужской голос. К ней обратился мужчина лет пятидесяти. Нина заметила, что видела его здесь не впервые. Она сочувственно, понимающе улыбнулась.
— Такая вот судьба, такая жизнь, — вздохнул он. — Я вас часто здесь вижу. Сам тоже часто бываю, своих навещаю. Все здесь. Родители, жена год назад умерла. Здесь же лежит, рядом с дочкой похоронили. Девочка наша ещё младенцем ушла… Такая жизнь. Что поделаешь?
Нина вздохнула в ответ. Рассказывать, к кому приходит она, не хотелось. Это его не касалось. Мужчина будто понял и заговорил о другом: о хорошей погоде, о лете, о планах.
Нина уже пожалела, что ответила на первую фразу. Надо было просто кивнуть и уйти. Разговаривать она не хотела. У неё не было никаких планов. Но разговор уже начался, и теперь его нужно было либо поддерживать, либо резко оборвать. А как оборвёшь, если человек продолжает говорить?
Они вышли за ворота, и мужчина неожиданно предложил зайти в кафе.
— Тут недалеко есть тихое место. Кажется, оно специально для таких, как мы. Там иногда поминки справляют, но можно и просто посидеть. Спокойно, без громкой музыки, без веселья. Вы не против?
— Пожалуй, нет, — неожиданно для самой себя ответила Нина.
Ей очень хотелось пить. Воду она забыла дома, а на кладбище провела часа два. Было уже жарко. О кафе она, конечно, не думала: собиралась зайти в первый магазин и купить бутылку воды. Ей не нужны были даже самые тихие места, и к разговорам она совсем не была расположена. Но раз согласилась — пришлось зайти и через силу поддерживать беседу.
В кафе они познакомились. Мужчину звали Олегом. Вдовец. Видно было, что человек хороший, но жизнь его тоже не пожалела. Они говорили о судьбе, о потерях. Через час вышли. Олег предложил обменяться телефонами и как-нибудь встретиться не на кладбище.
— Простите, Олег, я не смогу. У меня просто нет сил. Я через силу хожу, через силу разговариваю, через силу держу себя в нормальном виде, чтобы не пугать людей. Не хочу вас обманывать. Я не готова ни к отношениям, ни к дружбе. Я старые связи оборвала не для того, чтобы заводить новые.
— Зря вы так, — печально улыбнулся он. — Беды у нас тяжёлые, но жить всё равно надо. Хотя бы ради того, чтобы хранить память о тех, кого мы потеряли. Каждый хранит по-своему. А вы, Нина, просто остались в прошлом.
На этом они расстались. Без обещаний, без телефонов. Нина не расстроилась. Даже почувствовала облегчение. Она не могла впустить в жизнь нового человека. Так же, как не могла вернуться к старым.
Не огорчилась она и тогда, когда через некоторое время снова увидела Олега возле кладбища — он разговаривал с другой женщиной, тоже часто приходившей сюда.
И вот спустя пять лет одиночества, ставшего привычным, Нина лишилась работы. Её не уволили лично — сократили должность. На их и так убыточном предприятии диспетчер больше был не нужен. Сокращение коснулось многих, и Нина попала под него одной из первых. Она не инвалид, не многодетная, не мать-одиночка. Значит, защищать её было некому.
Так она потеряла маленькую, но стабильную зарплату.
Сбережений почти не было, а жить на что-то требовалось. Поговорить, спросить совета было не у кого. Нина осталась совсем одна. По своей вине, конечно. Она никого не винила. Да и кто мог бы помочь?
