Жизнь без прикрас— Это ты его туда отдала! Это ты решила, что туризм ему нужен! Зачем ты записала его в этот кружок? Зачем отпустила в поход?
У отца было хоть какое-то спасение — плакать и искать виноватого. Он грозился засудить всех, доказать, что Миша погиб из-за чьей-то халатности.
— Все живы, а его нет! Почему? Кто виноват? — рыдал он.
Нине такое спасение было недоступно. Она не могла плакать. Она знала, что виновата она. Мать. Все живы, а Миши нет. Значит, больше нет ничего.
Виновных пытались найти, но, кажется, их не было.
— В тот день всё было как обычно, — отвечали следователю испуганные подростки, впервые столкнувшиеся со смертью. — Нет, Мишу никто не обижал. Нет, мы не ссорились. Никто не собирался купаться на рассвете. Все спали. Миша тоже лёг, как все. Он не говорил, что хочет к воде. На рассвете вроде показалось, будто кто-то зовёт на помощь. Но мы подумали, что это сон, и снова уснули.
Никто не виноват. Миша утонул, потому что сам вошёл в воду. Вот и всё.
Нине было всё равно. Она готовилась к похоронам сына. Жила как заведённая. Надо было вдыхать и выдыхать, переставлять ноги, что-то есть, пить, отвечать на вопросы. Не думать зачем. Не смотреть на закрытую дверь его комнаты. Просто существовать, потому что жизнь почему-то продолжалась, хотя её самой больше не было.
Говорят, горе сближает людей. Возможно. Но не всякое горе и не всех. У Нины с мужем случилось общее несчастье, страшнее которого нельзя представить: они потеряли сына.
Может, дело было в том, что друг друга они потеряли гораздо раньше. После трагедии они не стали ближе. Напротив, начали сторониться. Не плакали друг у друга на плече, не держались за руки. Даже оставаясь вдвоём в квартире, избегали встречаться глазами. От этого становилось ещё тяжелее.
Наверное, поэтому вскоре после похорон — на девятый день или позже, Нина уже не считала — она увидела, как муж собирает вещи.
— Прости, Нин. Так будет лучше. Может, мне не следовало уходить сейчас, но наше сожительство больше не имеет смысла. За квартиру не волнуйся, претендовать не буду. На развод подам сам. Если что понадобится — позвони.
— Хорошо, — равнодушно ответила она.
Сердце, сожжённое главной бедой жизни, никак не отозвалось. Оно не заметило этой новой потери.
— Всё потеряло смысл, — сказала Нина, когда дверь за бывшим мужем закрылась.
Квартира стала совсем пустой и холодной.
«Пусть мне будет так же холодно, как тебе, сынок, — думала она. — Я тоже умерла. Меня больше нет».
Поддержки в людях Нина тоже не нашла. До трагедии она была общительной женщиной. У неё были подруги, знакомые, приятели. Она редко оставалась одна. Казалось бы, после такого горя люди должны были окружить её вниманием. Поначалу так и было.
Узнав о беде, знакомые бросились к ней. Хотели поддержать, помочь, сказать слова сочувствия. Но вместо молодой, красивой, приветливой Ниночки их встретила высохшая, замкнутая, будто резко состарившаяся женщина. Это было понятно: у человека такое горе. Но люди не знали, что с этим делать и как рядом с этим жить.
У многих тоже случались беды. Многие теряли близких. Но Нина тогда находилась в состоянии полного крушения мира. Ей никто не был нужен.
— Да-да, спасибо. Всё хорошо. Я слышу, — говорила она, отворачивалась и снова уходила в себя.
Изменить ничего было нельзя. Окружающие поняли, что помочь не могут. Более того, Нина сейчас просто не способна принять их помощь.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.