— Миша!
Она пришла в себя, посидела, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и никак не могла понять, что произошло. Приснилось что-то? Но что? Не помнила. Или это была паническая атака? Но почему ночью?
— Миша… Господи, вдруг с ним что-то случилось? Он ведь там, далеко.
Паника накатила снова. Нина встала, включила свет, прошлась по квартире. Заглянула в комнату сына. Всё было на месте, всё как всегда. Но почему тогда так страшно?
О том, чтобы лечь и уснуть снова, не могло быть и речи. Она даже сидеть не могла. Ходила по квартире, словно пыталась убежать от беды, которая уже стояла где-то рядом. Наконец не выдержала, взяла телефон и сама испугалась того, как дрожат руки. Хотела позвонить сыну, но ведь ночь. Он спит. И не один в палатке. Разбудит всех.
«Ну и пусть. Всё равно позвоню. Пусть ворчит, пусть сердится, но я больше не могу. До утра я не доживу».
Она набрала номер. Долго слушала гудки. До тех пор, пока бездушный механический голос не сообщил, что абонент не отвечает.
— Сама слышу, что не отвечает. И что теперь делать? — спросила Нина вслух.
Она снова пыталась себя убедить: все спят, устали, набегались за день, свежий воздух, молодые нервы. Не такие они, как она, чтобы подскакивать среди ночи от каждого страха. Надо успокоиться. Через час позвонит ещё раз, выслушает всё, что положено матери за такую панику.
Этот час она металась по квартире. За окном уже начало светлеть, запели птицы.
«Наверное, теперь можно звонить? Конечно, можно. Но страшно. А если опять не ответит?»
Она всё же взяла телефон, набрала номер и мысленно умоляла: «Мишенька, пожалуйста, только ответь. Скажи, что всё хорошо, и я больше ни разу не позвоню до твоего приезда».
Он не ответил.
Наступившее утро стало кошмаром. Не отвечал сын, не отвечали его друзья. Телефон инструктора Павла Игоревича тоже молчал. Это уже было не похоже ни на сон, ни на случайность. Но потом Нина вспоминала даже эти часы неизвестности как счастье. Потому что тогда ещё оставалась надежда.
Ближе к обеду всё стало ясно. Нина узнала, что её сына больше нет. Он утонул на рассвете.
Начался кошмар, который невозможно было запомнить целиком. Она почти не помнила, что происходило после звонка инструктора. То кричала, не желая верить, то вдруг замирала, словно сама переставала жить.
Кажется, к тому времени вернулся муж. Он вызвал скорую. Ей делали уколы. Наверное, дни сменялись ночами. Может быть, за окном светило солнце. Всё это больше ничего не значило.
Нина видела рыдающего мужа. Слышала его крик:
