— Если вы продолжите нас игнорировать, придется действовать юридически. Ради вашего же блага.
Я сохраняла все. Каждое сообщение. Каждую интонацию.
Через неделю позвонила Ольга.
— Они подали заявление в суд. Хотят назначить экспертизу и ограничить тебя в правах. Заседание через две недели.
— Мы успеем?
— У нас уже многое есть. Но появилось еще кое-что. Приезжай.
В ее офисе она открыла ноутбук. На экране была запись из моей квартиры. Диана и тот самый высокий мужчина снова ходили по комнатам. Он снимал углы, окна, планировку, что-то измерял.
— Это посредник по продаже недвижимости, — сказала Ольга. — Слушай.
Звук был чистым.
— Квартира хорошая, — говорил мужчина. — Уйдет быстро.
— Мне нужно быстро, — ответила Диана. — Свекровь скоро окажется в пансионате. Как только оформим опеку, запускаем сделку.
— Документы готовы?
— Почти. Она уже не в том состоянии, чтобы соглашаться или отказываться. Поэтому и нужна опека. Не переживайте, все будет выглядеть законно.
Видео закончилось.
Я сидела перед потемневшим экраном и чувствовала, как внутри снова поднимается холод.
Пансионат. Продажа. Они уже распорядились моей жизнью без меня.
— Есть еще, — сказала Ольга.
Она включила аудиозапись. Голос Дианы звучал ровно, деловито:
— Я нашла хороший пансионат. Расходы закроем после продажи квартиры. Пока будет идти опека, займемся домом у воды. Там тоже приличная сумма. Все решаемо.
Другой женский голос спросил:
— А если она будет сопротивляться?
— Не сможет. С опекой у нее не будет права голоса. А если начнет шуметь, даже лучше. Это подтвердит, что ей нужна защита.
Я слушала и чувствовала, как злость становится не огнем, а металлом — холодным, плотным, ровным.
— И еще одно, — тихо сказала Ольга.
Она открыла запись с кухни моей квартиры. Дата стояла недельной давности.
Диана была одна. Она достала из сумки маленький флакон, открыла мой контейнер с сахаром, высыпала туда порошок, перемешала ложкой, спрятала пустой флакон обратно и ушла.
— Что это? — спросила я, хотя ответ уже жил во мне.
— Надо выяснить. Сахар остался?
