Жизнь без прикрасКогда завтрак закончился, я попросил разрешения погулять с внуком.
— Конечно, папа. Хасан вас отвезёт, — отозвался Серкан.
Это был охранник, которого я видел в будке возле ворот: широкий, немногословный, с золотой цепью на шее. Айше, даже не повернувшись ко мне, распорядилась по-турецки:
— Держитесь поблизости. И одних их не оставляй.
До Бейкозской рощи мы ехали полчаса. В парке Хатидже толкала коляску с Максимом, а Хасан держался шагах в десяти позади. Я выбрал скамейку возле пруда, в стороне от дорожки, и усадил туда дочь. Хатидже сама повезла мальчика к качелям. Умница. Охранник остался возле дерева и закурил.
Можно было говорить на нашем языке: Хасан его не понимал. Ещё в машине я проверил это, сообщив ему, что у него развязался шнурок. Он даже глаз не опустил.
Я взял холодную руку дочери в свою.
— Оксаночка, взгляни на меня. С ума ты не сходишь. Тебя отравляют.
— Папа, что ты такое придумал? — Она ответила всё той же затянувшейся улыбкой.
На телефоне я открыл фотографию коробки, найденной в мусорном ведре. Показал Оксане, объяснил, что за лекарство в ней было и как ночью Серкан вкладывал таблетки в капсулы. Говорил неторопливо, подбирая простые слова, как для родственников больного: без латыни, без пугающих названий. От этого препарата она забывала слова, от него дрожал нож за завтраком.
Потом пришлось открыть и то, о чём говорить ей я не хотел:
— Я понимаю, что они говорят по-турецки, доча. Вчера за ужином я слышал их разговор. После моего отъезда они собираются отправить тебя в клинику, а Максима оставить Серкану.
Оксана долго смотрела на уток в пруду. Слёз пока не было. Когда она наконец заговорила, я услышал её прежнюю речь — тихую, но без мучительных остановок.
— Одиннадцать месяцев, папа. Эти витамины мне дают уже одиннадцать месяцев. Доктора привела свекровь. Он сказал, что у меня послеродовая депрессия, предложил хорошие швейцарские витамины. Серкан каждый вечер сам приносит капсулу и воду. Целует меня в лоб. И стоит рядом, пока я не проглочу.
Только теперь она закрыла лицо ладонями и беззвучно заплакала, пряча слёзы от Хасана.
— Я считала себя плохой матерью, — продолжила Оксана. — Верила, что теряю рассудок. Даже Максима брать боялась: вдруг уроню. А свекровь твердила, чтобы я отдала его Хатидже, ведь я сама вижу, в каком я состоянии.
За этим открылось остальное. Серкан забрал её паспорт: якобы требовалось продлить вид на жительство. Документ так и не вернулся к ней. Все банковские карты были на имя мужа, пароль от её телефона он знал. Подруг здесь больше не осталось — Айше отвадила каждую.
Лишь от Хатидже Оксана видела доброту. Если сил спуститься не было, няня тайком приносила еду. Когда свекровь уходила из дома, давала ей подержать сына.
Я обнял дочь. Одиннадцать месяцев моя девочка жила с уверенностью, что сходит с ума, и боялась собственного ребёнка у себя на руках.
— Я увезу вас обоих. Но ещё пять дней тебе придётся играть. Дома оставайся такой, какой была вчера: сонной, медлительной, с улыбкой. Ни Серкан, ни свекровь ничего не должны узнать. Выдержишь?
Она вытерла лицо. Сквозь мутный туман в её глазах я различил свою Оксану — ту, которая бегала полумарафоны.
— Выдержу.
— Ещё вот что: после одиннадцати месяцев резко прекращать приём опасно. Я сам буду ночью менять содержимое капсул в баночке. Сперва половинки, затем четвертинки, потом пустышки. Принимай то, что принесёт Серкан, и не бойся. За дозировку отвечаю я.
Оксана кивнула, а потом неожиданно спросила:
— Пап, ты действительно выучил турецкий?
— Я ведь тост готовил к дню рождения внука. Думал удивить твою свекровь.
Она рассмеялась сквозь слёзы — впервые за всё это время я услышал настоящий её смех. Хасан обернулся от дерева, посмотрел на старика, который что-то рассказывал дочери, и снова отвернулся.
К четырём часам дня меня ждали в Кадыкёе, на другом конце города. За обедом я сообщил через Серкана, что мечтаю побывать в Айя-Софии. Хотелось, мол, посмотреть одному, спокойно, по-стариковски.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.