Жизнь без прикрасВ Султанахмете Хасан выполнял поручение добросовестно: по Айя-Софии ходил за мной как тень. Я рассматривал купол, задрав голову, снимал всё подряд и громко выражал восторг на своём языке. После попросил свозить меня к Галатскому мосту — полюбоваться рыбаками.
На пристани Эминёню, возле ларька с симитами, я показал Хасану на пальцах, сколько бубликов нужно.
Два.
Пока Хасан стоял за бубликами, от причала уже отходил пором на Кадыкёй. На трап я ступил последним: матрос как раз снимал канат. На его сердитый окрик развёл руками — что взять с туриста, простите.
Когда Хасан выбежал на пристань с двумя бубликами, пором уже отошёл. С кормы я помахал ему.
Двадцать минут старый паром вёз меня через Босфор, над головой кружили чайки. Мне шестьдесят четыре года, а сердце колотилось, как у школьника, сбежавшего с урока. Я стоял на корме и думал, что Лариса хохотала бы до слёз.
Кафе «Мавиш» находилось возле самого причала. Там меня ждала Зейнеп ханым — маленькая, сухонькая, с тростью, в лиловом шарфе. За месяцы занятий я привык к её лицу на экране и не представлял, какая она крошечная. Она поднялась мне навстречу, обняла.
— Доктор бей, вы стали худее. А акцент у вас ужасный. Присаживайтесь.
Возле неё сидел мужчина лет сорока. Очки, потёртый портфель.
— Знакомьтесь: Эмре Озтюрк. В девятом классе списывал у меня сочинение, а теперь лучшего семейного адвоката во всём Кадыкёе не найти. Эмре, объясни доктору, к чему готовиться.
Он не пытался меня утешать, и эта прямота сразу вызвала уважение.
— План у них продуманный, доктор бей. Скверный, но продуманный. Психиатр напишет, что мать опасна для ребёнка. У сына и отца турецкое гражданство, мать — иностранка, без паспорта, уже год лечится. Весь дом это подтвердит. За два-три месяца суд передаст опеку отцу. После развода вид на жительство аннулируют, её выдворят. Всё законно, всё красиво. Сына она больше не увидит, разве только по воскресеньям на видео. И ещё: без согласия отца либо судебного решения вывезти мальчика из Турции нельзя. Даже не пробуйте.
— Как нам этого не допустить?
Эмре начал загибать пальцы.
— Сначала нужен официальный анализ капсул. Аккредитованная лаборатория, протокол. Они с вами?
Я вынул футляр для очков. Адвокат бережно переложил капсулы в пакетик и надписал его.
— Дальше нужна запись, — продолжил он. — Чтобы был голос Йылмаза, разговор об оплате, сама договорённость. В суде от тайной записи пользы почти нет, зато прокурору она даст основание заняться делом. Затем — человек из семьи, который согласится свидетельствовать. Иначе против уважаемой стамбульской семьи будет одно слово приехавшего дедушки. Наконец, паспорт вашей дочери. Здесь понадобится ваше консульство, я помогу. — Он помолчал. — И кое-что мне не сходится, доктор бей. Подкупать врача, год отравлять невестку — ради одного внука на такое не идут. Ради больших денег идут. Хочу проверить семью Демиров. Мне нужны два дня.
Сухая ладонь Зейнеп легла поверх моей руки.
— Вы отдаёте себе отчёт, доктор бей? Пять дней в их доме. И всё это время придётся им улыбаться.
— Отдаю.
— Справитесь?
Я вспомнил утреннее Оксанино «Выдержу».
— Ходжам, сорок лет я улыбался родственникам отравителей, дожидаясь полиции. Справлюсь.
Назад меня вёз тот же паром. На Эминёню Хасан ждал с телефоном у уха — бледный, злой. Я направился к нему, изобразив самое счастливое лицо на свете.
— Хасан! Я заблудился! Корабль уехал, понимаешь? Я в Азии побывал!
Руками я показывал, как именно уплыл корабль. Хасан отвернулся и заговорил в телефон по-турецки:
— Нашёлся, ханымэфенди. Перепутал паромы, старый дурак. Нет, ни с кем не разговаривал. По набережной бродил, бублики покупал.
Он лгал хозяйке, спасаясь от нагоняя из-за меня. Это я запомнил. Здесь каждый чего-нибудь боялся.
Я протянул ему пакет.
— Это тебе. Симит.
Он взял.
Ночью, дождавшись тишины в доме, я снова оказался на кухне с баночкой. Серкан наполнял её раз в неделю двадцатью капсулами; теперь мне предстояло каждую ночь переделывать её содержимое. Я вскрывал оболочку, перочинным ножом делил таблетку, одну половину возвращал внутрь, другую прятал. При свете фонарика эта работа напоминала, как в медсанбате приходилось делить последние ампулы.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.