Он запнулся ровно настолько, чтобы ответ стал понятен.
— Алин…
— Нет, серьёзно. Ты считаешь, что поступил со мной честно?
По его лицу прошла тень. Он насторожился.
— Я думаю, мы оба допустили ошибки.
Эта размытая фраза ударила Алину почти физически. Четырнадцать лет общей жизни он уместил в «мы оба ошиблись», пока сам тайно выводил деньги у неё за спиной.
Но она только кивнула.
— Наверное, ты прав.
Денис снова расслабился.
Наблюдать, как он прямо сейчас недооценивает её, было странно отрезвляюще. Алина поняла: его главной слабостью были не жадность и не измена. Главной слабостью была самоуверенность.
Он действительно верил, что способен управлять настроением любой комнаты, в которую входит.
Во вторник Ирина Сергеевна нашла деталь, которая изменила всё.
Алина сидела в машине возле магазина, когда адвокат позвонила.
— Вам лучше сначала спокойно сесть, — сказала она.
У Алины подскочил пульс.
— Что случилось?
— Счёт, который был открыт на будущее вашей дочери.
Тишина.
Алина крепче сжала руль.
— Что с ним?
— Там намного меньше средств, чем должно быть.
На мгновение она перестала дышать.
— Нет. Этого не может быть.
— Мне очень жаль.
Алина покачала головой, хотя Ирина Сергеевна не могла этого видеть.
— Нет. Денис не тронул бы деньги Киры.
Но, произнося это, она уже понимала: мог.
Голос адвоката стал мягче.
— За последние полтора года оттуда вывели крупную сумму.
Алина смотрела сквозь лобовое стекло, по которому стекал холодный дождь.
— Куда?
