Роман побледнел так резко, будто из него выпустили кровь. Рот открылся, но слова не вышли.
— Просторная квартира почти в центре, Ром. Отец-инвалид и несовершеннолетняя дочь. Ты хотя бы раз представил их лица, когда подписывал документы? Или процент с чужой беды все компенсировал?
— Ты… Ты ненормальная, — выдавил он. — Ты рылась в моем телефоне?
Он попытался перейти в наступление, но голос дрожал. Роман отступил к двери.
— Это рабочие вопросы. Ты ничего не понимаешь в бизнесе.
— Зато в отделе по экономическим преступлениям понимают.
Алина достала из кармана маленький пластиковый микрофон и бросила его на паркет к ногам мужа.
— Запись у следователя. Вику взяли час назад в офисе посредника с поддельными документами.
Роман посмотрел на жучок. Потом на Алину.
В его глазах смешались животный страх и полное непонимание: как эта тихая удобная женщина смогла разрушить его идеально собранный мир?
В дверь позвонили. Коротко. Требовательно. Три удара.
— Открой, Роман, — сказала Алина и отвернулась к кухне. — За тобой пришли.
Щелчок замка прозвучал почти как выстрел.
Когда Романа увели, квартира оглохла. Алина стояла в прихожей и медленно вдыхала воздух. В нем еще держался тяжелый аромат его парфюма, но из приоткрытого окна уже тянуло сырым холодным ветром.
Ветром перемен.
Она прошла на кухню, вылила в раковину остывший чай и долго смотрела, как темная воронка исчезает в сливе. Вместе с ней будто уходили годы лжи.
Дело двигалось медленно, но уже необратимо. Олег Андреевич сдержал слово. История с «опасными травами» развалилась, не успев обрасти печатями и подписями. Зато следом начала вскрываться сеть фирм и посредников, через которые Роман и Вика лишали жилья тех, кто не мог защититься: пожилых людей, одиноких родителей, инвалидов, сирот.
Идеальная жизнь Романа рассыпалась в пыль.
Через две недели Алина сидела в больничной палате, пропахшей хлоркой и лекарствами. Вера Павловна смотрела на нее поверх одеяла. Инсульт отступил, оставив перекошенный уголок губ и непослушную левую руку.
— Где он? — с трудом спросила она, проталкивая слова через непослушное горло.
Алина не отвела взгляда.
Она рассказала все. Про запись. Про чужие квартиры. Про людей, которых ломали ради денег. Про Романа.
Истерики не было. Вера Павловна долго смотрела в белый потолок, ее грудь тяжело поднималась и опускалась. Потом здоровая рука медленно потянулась к краю кровати и накрыла пальцы Алины.
Хватка была слабой. Но в ней была ясность….
