— Ты уже большая, — сказала мать перед отъездом. — Учись сама выстраивать жизнь.
Олесе тогда было семнадцать. Она действительно была уже не маленькой, но от этих слов ей стало так одиноко, будто ее просто поставили посреди дороги и велели идти, не объяснив куда.
Хуже всего были мамины сестры: Ганна, Мирослава и Лидия. Три тетки, три вечные соперницы, три женщины, которые могли поссориться из-за любой мелочи, если в этой мелочи виделась выгода. Они всю жизнь мерились мужьями, квартирами, шубами, связями, чужим вниманием и размером чужой зависти. И все трое не выносили Олесю.
Не открыто, конечно. При людях они называли ее «наша девочка», могли погладить по плечу, спросить о учебе. Но стоило деду улыбнуться внучке теплее, чем их детям, стоило отложить для нее лучший кусок пирога или вспомнить, что она любит чай без сахара, как лица теток каменели.
— Опять она у него любимая, — шипела тетя Мирослава, думая, что Олеся не слышит. — Будто других внуков нет.
— Она подлизывается, вот и всё, — отвечала тетя Ганна. — Приходит с пирожками, сидит, глазки строит.
Олеся никогда не спорила. Что можно было объяснять людям, для которых любить старого человека просто так казалось хитрой стратегией?
Тетки ждали наследства. Этого они тоже не произносили прямо, но Олеся видела. Видела их взгляды, когда дед начинал кашлять. Видела, как они оценивают мебель, посуду, старинные часы на стенах. Как невзначай спрашивают, не трудно ли ему одному, не пора ли переписать какие-нибудь документы, не надо ли «помочь разобраться» с банковскими делами. Их забота всегда имела острые края.
И теперь дед позвонил ей до рассвета, попросил приехать и никому не говорить.
Олеся быстро оделась, наскоро вытерла стол, схватила сумку и вышла из квартиры. В дороге она почти не смотрела в окно. Автобус качался, люди зевали, кто-то листал новости в телефоне, кто-то дремал, прижавшись виском к стеклу. А Олеся всё возвращалась мыслями к дедову голосу. В нем было что-то прощальное. Не слабость — нет. Скорее решимость человека, который давно принял решение и теперь должен передать его другому…
