Она бежала, пока легкие не начало жечь, а в боку не появилась острая, режущая боль. Остановилась у закрытого киоска под фонарем. Фонарь гудел, вокруг лампы вился рой мошек. Дождь стекал по ее лицу, смешиваясь с цементной пылью из цеха.
Денег нет. Телефона нет. Квартира засвечена. Муж в коме, хотел убить. Следователь хотел убить. Нотариус повесил долг.
У нее не было сил плакать. Была только методичная, звериная потребность выжить и закончить это. Справедливость не падает с неба. Ее выгрызают зубами.
Она пошла пешком. Четыре часа по ночному городу. Мимо бетонных заборов, мимо серых фасадов, которые теперь казались стенами одной огромной тюрьмы.
В пять утра она стояла у здания областной прокуратуры. Обшарпанный фасад, тяжелые дубовые двери. На проходной сидел сонный дежурный. В воздухе висел запах хлорки.
— Я хочу сделать заявление о преступлении, — сказала Мария. Голоса почти не было, связки стянуло сухостью. — Мошенничество, покушение на убийство. Действующие сотрудники полиции и нотариус.
Дежурный посмотрел на ее грязную куртку, на лицо в потеках пыли и крови.
— Пишите заявление в дежурную часть РОВД. У нас прием с девяти.
— Нет. Я буду писать здесь. Дайте мне бумагу и ручку.
Она не ушла. Она села на жесткую деревянную скамейку в вестибюле и ждала. Четыре часа. Мимо проходили люди в костюмах, пахло дорогим парфюмом и бумагой. Никто не обращал на нее внимания…
