Мария смотрела на мигающий курсор. Пароль. Это не могла быть дата рождения или девичья фамилия матери. Виктор не был идиотом. Он доверял свою жизнь этой информации. Пароль должен был быть чем-то, что было важно для него в рамках его нового плана. Чем-то, что он не мог забыть.
В ее голове всплыла картинка из больничной палаты. Виктор лежит на койке. Аппарат ИВЛ делает: Пшш-щелк. Пшш-щелк. На его предплечье — огромный синяк от удара.
Затем — бордовый паспорт из синей папки. Чужое имя. Измененная дата рождения.
Новое имя.
Она достала паспорт. Открыла на первой странице. «Соколов Дмитрий Евгеньевич».
Она положила руки на клавиатуру. Пальцы мелко дрожали от холода в неотапливаемом цехе. Ввела: Sokolov1410.
Нажала Enter.
Окно мигнуло зеленым. Файлы открылись.
В папке был один-единственный файл под названием «Договор_П.doc». Мария открыла его.
Это был не договор займа. Это был скан документа, напечатанного на бланке с логотипом крупной строительной компании. Текст был мелким, но суть ясна. Это был договор о передаче прав собственности на участок земли в престижном пригороде. Участок, на котором планировалось строительство элитного коттеджного поселка.
Внизу стояли две подписи. Одна — генерального директора компании.
Вторая — «Соколов Д.Е.». Подпись была размашистой, уверенной. Почерк Виктора.
И дата. Дата оформления документа — за неделю до аварии.
Виктор не просто взял восемь миллионов. Он вложил их. Он купил землю по заниженной стоимости через подставную фирму, используя новое имя. Он готовил почву для своей новой жизни.
Но в файле было еще кое-что. Прикрепленный аудиофайл. Мария нажала воспроизведение.
Голоса были знакомыми. Ильин и Галкин. Они обсуждали перевод доли, подтверждали получение оригиналов документов на землю и договаривались о встрече 14 октября. Голос Галкина звучал особенно четко.
14 октября. День аварии.
Ильин. Нотариус. И следователь.
Пазл сошелся. Ильин не просто заверил фиктивный договор поручительства. Он был в доле. Он помогал Виктору отмывать деньги, переводить их в недвижимость на новое имя.
А потом кто-то решил, что делиться не обязательно. Кто-то забрал оригиналы документов на землю, оставил Виктора умирать в разбитой машине, а восемь миллионов долга повесил на Марию, зная, что она ничего не докажет.
Сзади раздался шорох…
