Роман остановился и поднял бинокль. Медленно осматривал склон, деля его на участки. Линзы скользнули по уступу, где лежал Мироныч, и прошли дальше. Старик слился с серым камнем и мхом, но сердце стучало так сильно, будто звук мог долететь до низины.
Бинокль в руках охотника замер напротив расщелины. Роман опустил его, и на лице появилась узкая безрадостная улыбка. Он снял карабин, проверил затвор и двинулся к скалам неторопливо, уверенный, что добыче некуда уйти.
Расстояние составляло около трёхсот метров. Для оружия с оптикой — удобный выстрел, для старой двустволки с картечью — полная беспомощность. Мироныч не успел бы ни спуститься, ни приблизиться. Он смотрел на палец возле спуска и на едва заметный хвост Сивого в каменной щели.
В кармане завибрировал телефон. Старик едва не вздрогнул всем телом. На экране было сообщение Данила: «Он пришёл не один». Ниже открылась фотография, снятая через бинокль.
Степаныч сидел за поваленной осиной примерно в ста метрах от Романа. Его старая одностволка была направлена не на волчье убежище, а в спину бывшего напарника. Даже на нечётком снимке лицо мужчины выглядело измученным. Страх ещё оставался, но рядом с ним появилась решимость человека, который наконец подошёл к последней черте.
Старик пытался понять, зачем Степаныч вернулся. Возможно, всё это время его мучило утро возле капкана: беспомощная волчица, слепые детёныши и собственное бегство. Теперь он шёл за Романом по тому же лесу, но уже не ради обещанной доли. Мироныч не мог знать, хватит ли ему смелости нажать на спуск, если напарник выстрелит. Одностволка в его руках могла стать спасением, а могла добавить ещё одну случайную смерть.
Мироныч снова навёл бинокль на низину. Роман не подозревал о засаде. Всё его внимание находилось в круге прицела. Степаныч не шевелился. Между двумя мужчинами протянулась невидимая нить: один готовился убить, второй — остановить его, но никто ещё не знал, выдержит ли рука в решающий момент.
Карабин чуть сместился. Мироныч понял, куда целится Роман. Не в Сивого — в волчицу. Хромая самка была лёгкой мишенью. Охотник хотел сначала убить её на глазах у вожака, вернуть ему ту же беспомощность, которую сам испытал возле оврага.
Это уже не имело ничего общего ни с добычей, ни с деньгами. Роман превращал убийство в наказание за собственное унижение.
Палец лёг на спуск и начал медленно сгибаться. Мироныч не строил план. Просто набрал полную грудь воздуха и выкрикнул имя охотника:
— Роман!
Крик ударился о камни, раскололся эхом и прокатился между соснами. С ветвей разом сорвались птицы. Сотни крыльев хлопнули над низиной, скрывая другие звуки. Роман вздрогнул, палец сорвался, карабин выстрелил. Приглушённый хлопок утонул в птичьем шуме, пуля ушла вверх.
Охотник резко развернулся и стал водить стволом по склонам, пытаясь найти человека. Холодная уверенность исчезла. Под маской опытного преследователя снова показался испуганный горожанин, однажды уже бежавший от волка.
Из расщелины бесшумно вышел Сивый. Он не бросался и не рычал. Просто встал на сером камне, опустив голову, и посмотрел на вооружённого врага. Волк понял, откуда пришла угроза.
Роман отступил на шаг, затем ещё на один и упёрся спиной в сосну. Перед ним находился Сивый, сверху звучал невидимый голос Мироныча. Оставался путь назад. Охотник начал медленно поворачиваться — и увидел Степаныча, поднявшегося из-за поваленного ствола…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
