Оксана не стала устраивать истерик. Она не кричала и не топала ногами. Она действовала с хирургической точностью.
Резким, широким движением она ухватилась за ближние к ней углы плотной белой скатерти. Пальцы намертво впились в ткань. Второе движение — и она перекинула эти два угла к противоположному краю стола, накрывая ими посуду сверху.
Гости даже не успели моргнуть. Третьим мощным рывком Оксана сгребла все четыре угла скатерти вместе. Образовался гигантский тяжёлый тканевый узел.
Раздался оглушительный треск. Тарелки с грохотом съехались в центр. Бокалы опрокинулись, звеня хрупким стеклом о фарфор.
Красная рыба, сыр, виноград, вилки, недоеденные бутерброды — всё это великолепие ухнуло в импровизированный мешок. Вино живописными кровавыми реками хлынуло сквозь ткань на стол, капая на штаны усатого дядьки. Раздался коллективный синхронный «ах».
Две женщины на другом конце стола отпрыгнули, опрокидывая стулья. Оксана стояла, крепко держа в руках увесистый куль из скатерти, игнорируя жалобный звон фарфора и сочившиеся алые капли. Физика сработала идеально.
Её одежда осталась абсолютно чистой.
— Ты! Ты что делаешь? — взвизгнула Лидия Степановна, подскакивая на ноги.
Причёска растрепалась и стала напоминать испуганного дикобраза.
— Здесь же люди! Они в гости пришли! Ты совсем с ума сошла со своими собаками?
Богдан подскочил следом. Его лицо побагровело от гнева. На парадной футболке красовалось большое красное пятно от пролитого вина.
— Ты меня перед роднёй позоришь! — заорал он, брызгая слюной. — Что ты творишь? Пошла быстренько за табуреткой, взяла тряпку, убрала этот свинарник и накрыла заново, живо.
Оксана спокойно перекинула тяжёлый узел со всем застольным добром в одну руку. Посмотрела на взбешённого жениха. Затем перевела взгляд на опешивших гостей, которые жались по углам комнаты, пытаясь понять, что происходит и почему покорная по рассказам невестка превратилась в терминатора. Девушка лишь хмыкнула.
Развернувшись, она прошла в коридор и распахнула входную дверь настежь. Подцепила ногой ближайший кроссовок и подперла им дверь. Вернулась в гостиную.
Голос её был спокоен, чеканен и громок. В нём не было ни капли истерики, только чистый звенящий металл.
— Все на выход! Прямо сейчас!
Усатый дядька попытался было возмутиться:
— Слышь, ты, пигалица! Ты как с роднёй мужа разговариваешь? Мы к нему пришли в его дом. Он нас пригласил.
Оксана перевела на него немигающий взгляд.
— Квартира моя. Продукты мои. Вы сидите за моим столом и едите рыбу, купленную на мои деньги. Ваш племянник здесь никто. Он тут живёт за мой счёт, на птичьих правах.
— И?
— А теперь, уважаемые гости, берём свои куртки, надеваем свои ботинки и выкатываемся отсюда, пока я не вызвала полицию и не заявила о незаконном проникновении и порче чужого имущества…
