Пожилая женщина выронила цветы. Николай бросился к Марии, схватил ее за плечи и оттащил. Рекс стоял над ямой, оскалившись, шерсть на загривке поднялась дыбом. Черная, распухшая от сырости перчатка была на мертвой кисти, пальцы торчали из разорванной ткани, и на одном из них блеснуло кольцо.
Мария не могла отвести глаз.
Кольцо было не Сашино.
У Александра было простое гладкое обручальное, которое Мария сама снимала с его пальца перед похоронами, потому что Ирина тогда сказала: “Не оставляй в земле золото, грех и глупость”. Мария потом пожалела об этом тысячу раз. Кольцо лежало дома, в коробочке из-под часов, завернутое в носовой платок.
А на этой руке было широкое кольцо-печатка с темным камнем.
Такое носил Виктор.
Кладбище ожило, будто кто-то вскрыл улей. Николай звонил куда-то, сбиваясь, говорил: “У нас тут… захоронение… нет, не то… да, рука…” Пожилая женщина крестилась и плакала. Мария сидела на мокрой скамейке, не чувствуя холода, и смотрела на Рекса. Он не отходил от ямы, но уже не рычал. Только дышал тяжело, высунув язык, и иногда поворачивал голову к ней.
Через двадцать минут приехали люди в форме, потом следователь в темной куртке, потом еще машина. Территорию огородили лентой. Марию попросили отойти, задавали вопросы, на которые она отвечала с трудом.
— Это могила вашего мужа?
— Да.
— Захоронение было три года назад?
— Да.
— Кто мог копать здесь?
— Не знаю.
— Собака ваша?
— Наша. Сашина.
— Почему она начала рыть?
Мария посмотрела на Рекса.
— Я не знаю.
Когда специалист аккуратно расширил раскоп сбоку, стало понятно: тело лежало не в гробу Александра. Оно было закопано отдельно, неглубоко, в стороне от основной могилы, почти под оградой. Одежда сгнила, лицо было неузнаваемо, но на руке действительно оказалась печатка. Следователь осторожно снял ее, положил в пакет.
Мария стояла, обхватив себя руками. Ее зубы стучали, и она не могла остановиться.
— Вы узнаете это кольцо? — спросил следователь.
Она сглотнула.
— Похоже на кольцо мужа сестры моего покойного мужа. Виктора.
Следователь поднял глаза.
— Похоже?
