Жизнь без прикрасВ автобусе я перебирала, с чего начать разговор со Стёпой. Придумала штук пять начал, отвергла все.
Участковый появился на четырнадцатый день в обед. Постучал, вошёл, снял фуражку и занял место за кухонным столом, не дожидаясь приглашения.
— Проверка. Временно проживает человек с судимостью, положено проверить.
Он расспрашивал Николая о работе, отъезде, о том, кто живёт в доме, не выпивает ли он. Получал короткие ответы и заносил их в блокнот. Под конец ещё раз спросил:
— Уезжаешь когда?
— В конце месяца.
— Вот и ладно. Уедешь — всем станет спокойнее.
Я стояла возле плиты. Чужой мужчина, в форме. Если бы при нём она сумела произнести хоть слово…
— Хотите у неё самой спросить, как ей тут живётся?
Участковый приподнял брови, Николай посмотрел на меня.
— Давай, посмотрим.
В комнате Лена сидела в ногах у бабушки, устроившейся на подушках. По моему кивку дочь запела. Галина Борисовна посмотрела на неё и подхватила: «До зелёного мостка». Тихо, но каждое слово было слышно.
Участковый слушал с порога, держа фуражку. На строке про порог шагнул к кровати.
— Ну что, бабуль, хорошо тебе с сыном? — спросил он громко, добродушно.
Песня оборвалась посреди слова. Галина Борисовна взглянула на него и повернулась к стене. Лена растерянно тянула дальше одна; к концу её почти не было слышно.
— Ясно, — сказал участковый, постояв ещё немного.
Он надел фуражку и ушёл. Я осталась у кровати, Николай — у окна. Мы так и не встретились взглядами.
Домой за вещами я пришла на пятнадцатый день. Ленке нужны были колготки и тёплая кофта, мне — чистые рубашки. Стёпа взял отгул и сидел с малышом; старший, вернувшись из школы, ел суп. Пока я укладывала сумку, мы с мужем молчали.
Сын отнёс пустую тарелку и остановился посреди комнаты.
— Пап, я тоже к бабушке Гале жить пойду.
Стёпа обернулся.
— Чего?
— К маме и к Ленке. Николаю помогать надо, дрова колоть. Он один не управляется.
Стёпа вскочил.
— Дома будешь сидеть! Никуда не пойдёшь! Ты не понимаешь, что ли? Всё из-за неё, понимаешь?!
За четырнадцать лет такого крика я от него не слышала — ни на детей, ни на себя. Младший заплакал. Старший побелел и смотрел на отца, а Стёпа опустился обратно и спрятал лицо в ладонях.
Я вынула из сумки выданный в опеке бланк согласия, положила перед ним вместе с ручкой. Он посмотрел на бумагу, затем на меня.
— Нет.
— Стёп, двадцатого её отправят в интернат. Если не будет нового опекуна. Насовсем.
— А если будет — нас всех… Думаешь, Марина успокоится?
— Стёп…
— Она снова нас закопает. Ты даже не представляешь, что это за человек. Хватит, я уже раз подписал. Больше подписывать не буду.
Он отодвинул бланк. Я сложила его, убрала обратно, застегнула сумку и пошла к двери.
Вечером, уже в темноте, постучали в дом Галины Борисовны. Я открыла старшему: за спиной рюкзак, в руке школьная сумка, ботинки грязные.
— Я здесь останусь.
Я оглянулась. Николай посмотрел на мальчика, на меня и без слов отправился готовить ещё одну постель на кухне.
Утром меня разбудили удары во дворе. Старший колол дрова, а Николай рядом показывал, как поставить ногу, куда смотреть. Колун доставал сыну почти до плеча. Трижды он промахнулся; на четвёртый раз чурка раскололась. Сын оглянулся на Николая. На меня в окне не посмотрел.
За ним Стёпа не пришёл ни в тот вечер, ни на следующий. В наших двух комнатах они остались вдвоём с младшим.
На шестнадцатый день Марина привезла полную женщину в пуховике, с планшетом и анкетой.
— Специалист интерната, приехала оценить состояние.
Я включила запись на телефоне. Марина покосилась на него, но промолчала. Женщина устроилась возле кровати и пошла по вопросам в листе:
— Назовите себя, пожалуйста. Какой сейчас год?
Галина Борисовна смотрела в стену. Марина села на край кровати, взяла её руку.
— Мамулечка, расскажи им, как тебе здесь. Ну, мамуль?
Старушка высвободила руку. Ни слова от неё не добились. В нижней графе анкеты специалист написала: «Речевой контакт отсутствует». Я видела эту запись.
Когда женщина начала собираться, Марина повернулась к Николаю, стоявшему в дверях, и заговорила спокойно, отчётливо, чтобы гостья слышала:
Поделитесь впечатлением от истории
2Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
человек не один под присмотром
трудно объяснить и сложную старость,и отношения с близкими людьми