— Пойдёшь в суд — вообще останешься ни с чем. У меня сильные люди. А ты что предъявишь? Что двадцать лет сидела дома?
Марина слушала молча, глядя на последнюю тетрадь, самую толстую. Она лежала раскрытой перед ней. На первой странице стояла вчерашняя дата и короткая финальная запись.
— Хорошо, Андрей, — сказала она тихо. — Увидимся в суде.
Она положила телефон и закрыла тетрадь.
На следующий день Марина заверила копии документов. Потом сделала дубликаты фотографий, перенесла записи на несколько носителей, разложила всё по папкам. Работала спокойно, без суеты, будто выполняла давно выученный порядок действий.
Времени у неё было достаточно.
Андрей тоже не спешил. Он наслаждался уверенностью в победе.
Три комплекта материалов Марина отправила в проверяющие структуры. Четвёртый оставила для суда.
Пять лет молчания легли в четыре толстые папки.
И на этом молчание закончилось.
О письмах Андрей узнал за неделю до заседания. Ему позвонили и сухо попросили явиться для объяснений. Без подробностей. Без лишних слов.
Домой он ворвался бледный, с пустым взглядом. Дверь хлопнула так сильно, что в коридоре дрогнуло стекло. Он даже верхнюю одежду не снял — сразу подошёл к Марине и схватил её за плечи.
— Что ты сделала? — голос у него сорвался. — Что ты им отправила?
Марина смотрела на него спокойно. Без злости. Без слёз.
— Увидимся в суде, Андрей. Там и узнаешь.
Он ещё кричал, ходил по комнате, требовал ответа, но она больше не сказала ни слова.
После перерыва Галина Романовна вернулась в зал не одна. Следом вошли двое мужчин в строгих тёмных костюмах. У каждого в руках была папка. Они двигались спокойно, без суеты, и именно это спокойствие выглядело особенно тревожно…
