Начался ад. Время потеряло свой привычный ход, превратившись в тягучую, бесконечную пытку. Александр работал щупом так, словно гладил стекло. Миллиметр за миллиметром он исследовал плотность почвы. Где возможно — обходили ловушки стороной. Где нельзя было обойти — обезвреживали предельно аккуратно.
Мышцы спины и шеи горели огнем от неестественной позы, ноги сводило судорогой. Пот заливал глаза, разъедая их солью, капал с кончика носа на грязные руки.
Кот все это время сидел на краю колодца. Он больше не кричал — сорвал голос. Животное просто открывало пасть, издавая сиплое, беззвучное шипение. Его желтые глаза неотрывно следили за каждым движением Александра.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, когда Кравец обезвредил последнюю ловушку у самого колодца.
— Коридор чист, — хрипло выдохнул Александр, опускаясь лбом на холодный камень кладки.
Он попытался встать, но ноги не слушались. Полищук подхватил его под мышки, рывком ставя на ноги. Оба тяжело дышали, их форма была насквозь мокрой от пота и грязи.
Александр оперся руками о замшелые, ледяные камни колодца. Оттуда, из бездонной черноты, тянуло сыростью, плесенью и резким, сладковатым запахом свернувшейся крови. Стук прекратился. Стояла мертвая, звенящая тишина.
Кот, сидевший на противоположном краю, вдруг подался вперед и слабо ткнулся грязной, окровавленной головой в рукав Александра. Зверь дрожал крупной дрожью, его силы тоже были на исходе.
Кравец сглотнул вязкую слюну, пересохшее горло отозвалось болью. Он отцепил от крепления на шлеме мощный тактический фонарь. Руки предательски тряслись. Иван встал рядом, сняв автомат с предохранителя и направив ствол вниз, готовый ко всему.
Александр перегнулся через край, стараясь не нарушить равновесие. Глубокий вдох.
Щелчок кнопки…
