Олег Коваленко.
Я перечитала имя. Олег был сыном Владимира, младшего брата моего свёкра. Сам Владимир занимал пост заместителя директора по закупкам в семейной компании. Человек, от которого зависели закупки, и компания, выставлявшая завышенные счета, больше не выглядели двумя независимыми сторонами сделки. Между ними обнаружилась прямая семейная связь.
Я снова посмотрела на документы. Сначала завышается стоимость, затем оплата уходит посреднику, после чего фирму ликвидируют. Разница остаётся у тех, кто управляет всей цепочкой. Такой порядок объяснял и странные цифры, и короткую жизнь поставщика. Но для него требовался доступ к подписям и к документам самой компании.
Папа должен был проверять обоснованность выплат. Он не мог просто пропустить двукратное расхождение и спокойно поставить подпись. Значит, на него либо давили, либо подписали за него. Второе казалось вероятнее: перед глазами стоял тот чужой торопливый росчерк. Пока это оставалось моей версией, однако отмахнуться от неё после найденной связи я уже не могла.
Я стала просматривать закупки того же периода дальше. В бумагах появились ещё две фирмы с похожим порядком работы: недолгое существование, несколько контрактов с чрезмерной ценой, получение денег и исчезновение. Они были оформлены на дальних родственников либо близких друзей Владимира. Случайное совпадение всё меньше походило на случайность.
Фотографии я делала внимательно, не пропуская страниц, на которых держалась эта связь. Затем перенесла весь собранный фотоархив на зашифрованную флешку, очистила историю браузера и убрала папки. Комод снова выглядел так, словно к нему никто не подходил.
Флешка помещалась в ладони, но отпустить её я не могла. Я всё сильнее убеждалась, что за смертью папы стоит родной дядя Андрея. Не посторонний человек, сумевший обмануть компанию, а член семьи, который пользовался её доверием. От этого злость становилась тяжелее: папу сделали виноватым, чтобы сохранить чужое благополучие, и три года его имя оставалось удобным ответом на любые вопросы.
Я вышла из кабинета и у гостиной заметила человека на диване. Андрей сидел без света, с бокалом вина, глядя в окно. Я не услышала, когда он приехал. Сердце дёрнулось, но я постаралась пройти спокойно.
— Ты сейчас из моего кабинета?
Я замерла. Флешка скользнула в карман пижамы, пальцы ещё мгновение сжимали её сквозь ткань.
— Да. Искала книгу о налоговом законодательстве. Ты брал её у меня, помнишь? Среди твоих бумаг непросто что-нибудь найти.
Я приподняла синюю книгу. Свет с улицы падал Андрею на лицо; он выглядел усталым и напряжённым, но расспрашивать не стал. Только кивнул.
— Спасибо. Посиди со мной немного.
Я присела, оставив между нами расстояние. Он поставил бокал и потёр виски. Несколько мгновений смотрел перед собой, словно продолжал разговор, который уже закончился без него.
— Тяжёлый был совет. Дядя представил отчёт об эффективности и всё свёл к провалам бухгалтерии. Не к тому, что исправили, а к тому, кто допустил. Ему нужно показать, что я не справляюсь. Хочет отобрать управление.
Я слушала. После увиденных документов такое поведение Владимира не удивляло, но раскрывать всё сейчас я ещё не была готова. Андрей говорил о борьбе за должность; я думала о человеке, чьи следы только что нашла в старых закупках.
— С такими амбициями он не остановится, пока не уберёт соперника, — продолжил Андрей. — Что ты скажешь?
— В споре за управление нужны доказательства. Проверь закупки материалов, за которые отвечает Владимир. Возможно, именно там найдётся объяснение недостачам.
Он нахмурился и замолчал. Разговор на этом иссяк: Андрей отправился отдыхать, я осталась со своими мыслями. Медлить становилось опасно. Пока я искала подтверждения, Владимир уже старался изменить положение в компании в свою пользу…
