На обратном пути я прижимала рюкзак к груди. За окном стояла ночь, по стеклу скользил свет фонарей. Андрей сидел рядом и время от времени поправлял плед на моих плечах. От прежней надменности в его лице ничего не осталось. Можно было молчать, не защищаясь от того, кто рядом.
— Что будешь делать завтра? — спросил он.
— Передам материалы следователям. Владимир должен ответить за всё.
Андрей кивнул и накрыл мою сжатую ладонь своей. Я машинально попыталась отстраниться, но он удержал руку.
— Подожди. Я не прошу отказаться от полиции. Но у дяди связи и большой пакет акций. Если он узнает о заявлении заранее, попытается вывести активы, подготовить алиби. Пока у него власть в компании, он опасен. Сначала надо лишить его этой возможности.
Я посмотрела на Андрея. В его предложении не было просьбы пощадить родственника. Он говорил о порядке действий, о том, как не дать Владимиру воспользоваться временем. После того, что дядя уже проделал с пятью миллионами, возможность новой уловки не казалась пустым страхом.
— Что ты предлагаешь?
Андрей достал телефон и позвонил своему помощнику.
— Уведоми членов совета. Завтра в девять утра — экстренное собрание акционеров. Вопрос о важных кадровых изменениях в руководстве. Проследи, чтобы Владимир обязательно присутствовал.
Закончив разговор, он повернулся ко мне.
— Он как раз собирался завтра добиться голосования за моё снятие. Пусть получит собрание. Перед отцом и остальными акционерами мы покажем документы. Когда он лишится управления и возможности вмешиваться, дальше будут действовать следователи.
Я обдумала его слова и согласилась. Впервые мы выбирали следующий шаг вместе, и Андрей опирался на мои материалы, а я — на его знание того, что происходит в руководстве. У каждого была своя часть работы, но цель больше не приходилось скрывать друг от друга.
В городе мы направились в отдельный офис Андрея, о котором не знали посторонние. До утра сравнивали записи Василия с контрактами и счетами, сохранёнными на моей флешке. Даты, реальное количество товара, суммы в документах — всё должно было быть представлено так, чтобы присутствующие сами увидели расхождения. Не обвинение, произнесённое с трибуны, а материал, который каждый сможет открыть перед собой.
Копир работал почти непрерывно. Мы подготовили пятнадцать полных комплектов, разложили страницы и скрепили папки. Теперь история, ради которой я тайком открывала нижний ящик, лежала на столе в нескольких одинаково читаемых экземплярах. Её больше нельзя было спрятать одним движением руки.
В шесть утра Андрей заказал лёгкий завтрак и протянул мне горячее молоко.
— Поешь. Сегодня будет трудно. Я обещаю, что помогу вернуть твоему отцу честь. Сам сделаю для этого всё, что нужно.
Я взяла стакан и почувствовала, что могу полностью ему довериться. Он не просто приехал просить прощения: всю ночь работал со мной над тем, что должно было разоблачить его собственного дядю. Теперь за обещанием стоял сделанный выбор. Между нами наконец появилось то, чего не мог дать никакой семейный уговор, — возможность положиться друг на друга…
