Вадим лежал на диване, рядом устроилась Лилия, всё ещё в утренней одежде. Пол и стол были завалены пачками из-под чипсов, пустыми бутылками сладкой газировки и коробками из-под пиццы. Кухня снова выглядела так, словно обещанного предупреждения никто не слышал.
Оксана не повысила голоса. Она собрала весь мусор в большой пакет, принесла его в комнату и вытряхнула содержимое прямо на диван перед парой.
— Я ухожу на полчаса. Когда вернусь, вы либо будете ждать меня у двери с собранными вещами, либо останетесь до утра в совершенно чистой квартире. Решайте сами, время уже пошло.
Они предпочли уборку. Вернувшись, Оксана увидела блестевшую кухню. Лилия сидела с покрасневшими глазами, а Вадим имел такой измождённый вид, будто ему пришлось одному переставить весь дом.
Утром Оксана объявила новое условие:
— Сегодня Лилия уходит. Ты пока можешь остаться: эта квартира всё ещё остаётся и твоим домом. Но если вечером здесь окажется кто-то посторонний, я вызову полицию. Пропадёт моя вещь, украшение или даже продукт из холодильника — сразу подам заявление. Покупай своей любимой еду сам и объясни, что чужого брать нельзя.
Вечером квартира была чистой, а с кухни тянуло запахом котлет. Вадим встретил Оксану один. Он заговорил о прощении, повторял, что прозрел, совершил ужасную глупость и едва не лишился самого важного. Жена слушала, не перебивая и не помогая ему подбирать нужные слова.
Постепенно его раскаяние сменилось объяснениями.
— Мы столько лет прожили вместе, Оксана. Раньше ты была другой — лёгкой, весёлой, готовой сорваться куда-нибудь без плана. Мы смеялись по пустякам и не думали о завтрашнем дне. Потом родились дети, начались заботы, усталость. Ты стала обычной. Я надеялся, что мальчики подрастут и вернётся та женщина, которую я полюбил. А Лилия… Я просто допустил глупейшую ошибку.
Оксана выслушала его до конца. Она не оправдывалась, не спорила и не плакала. Когда Вадим умолк, жена поднялась и ушла в спальню, оставив его наедине с собственными словами…
