София отдельно сложила фотографии родителей. Остап бережно уложил в коробку отцовские инструменты. Назар долго выбирал книги, а Мирон пытался забрать даже сломанную машинку без двух колёс. Оксана не потребовала ничего выбрасывать: взрослым могло казаться мусором то, что для детей связывало вчерашний день с сегодняшним.
К вечеру новый дом перестал выглядеть чужим. В коридоре появились четыре рюкзака, на кухне — дополнительные кружки, возле двери — детские кроссовки. София прикрепила к стене своей комнаты семейную фотографию, на которой Тарас и Лариса стояли рядом с детьми.
Оксана предложила купить для снимка красивую рамку. Девушка настороженно спросила, не возражает ли она против фотографии. Ответ был прост: этот дом теперь общий, а Тарас и Лариса навсегда останутся родителями детей. Их память никому не мешает и не требует разрешения.
Первые недели оказались тяжёлыми. Мирон просыпался по ночам и звал Софию. Назар однажды устроил скандал из-за потерянной тетради и крикнул Оксане, что она ему не мама. В комнате сразу стало тихо. Мальчик испугался собственных слов, ожидая ответного гнева.
— Конечно, я не мама, — спокойно сказала Оксана. — У тебя была мама, и занимать её место я не собираюсь. Но тетрадь мы всё равно найдём.
Через десять минут тетрадь обнаружилась под кроватью. Назар подошёл и пробормотал извинение. Он спросил, не обиделась ли Оксана, потому что она говорила слишком спокойно. Женщина призналась, что немного обиделась: можно испытывать неприятные чувства и всё-таки не кричать в ответ.
С Остапом сложнее приходилось Богдану. Подросток отказывался от помощи и на всё отвечал, что справится сам. Однажды у его велосипеда слетела цепь. Богдан предложил инструменты, но услышал привычное «я сам» и отошёл.
Спустя двадцать минут Остап всё ещё возился с задним колесом. Богдан вернулся и без наставлений спросил, нужно ли просто подержать велосипед. Подросток нехотя согласился. Постепенно они вместе разобрались с механизмом.
— Папа тоже всё сам ремонтировал, — неожиданно сказал Остап.
Богдан ответил, что тогда мальчик наверняка сможет научить его чему-нибудь из того, что умел отец. Впервые Остап посмотрел на него без прежней настороженности.
София привыкала медленнее всех. Она по-прежнему проверяла портфели, звонила Остапу после школы, напоминала Назару о форме и пыталась контролировать каждый шаг Мирона. Однажды утром Оксана забрала у неё список дел и отправила на подготовительные занятия.
Девушка перечислила всё, что без неё якобы рухнет: Мирона надо забрать, Назара отвезти на английский, Остапу наверняка что-нибудь понадобится. Оксана распределила задачи между собой и Богданом, а старшему предложила самому сказать, если потребуется помощь.
— И что же мне теперь делать? — растерянно спросила София.
— Идти и заниматься своей жизнью.
София вдруг рассмеялась. Она призналась, что почти забыла, как это делается. В тот день девушка впервые ушла из дома не как опекун и не как человек, отвечающий за всё, а просто как восемнадцатилетняя абитуриентка. Казалось, самое трудное осталось позади, но одна незавершённая история всё ещё ждала Оксану возле обычного магазина…
